Книга Красная Москва, страница 77 – Валерий Шарапов

— Мне больно, — прошептала Варя.

— А мне, думаешь, нет?! Ты вот так взяла и сразу поверила? Вот так сразу?! Да?! Что вот я, майор Никитин, швырну тебя в камеру и запру на замок?!! Что тебя, моего единственного, самого любимого человека на свете, я отправлю на расстрел?! Ты в это поверила?!!

— А что мне оставалось… — растерянно ответила Варя.

— Значит, я для тебя — обычный мент? Такой же, как и все? И между нами ничего не было?

— Но ты же сам сказал…

— Ну и что?? Почему ты так легко поверила чепухе, бреду? Ведь я же не поверил, что ты убила Краснова! Потому что это невозможно. Как невозможно и то, что я тебя подведу под статью. Я сам за решетку сяду, но тебя никто не тронет. Но для того, чтобы я тебя прикрыл, я должен знать всю правду, родная моя! Всю! Правду!

Варя уже сделал глубокий вдох, чтобы что-то ответить, как вдруг хлопнула входная дверь и в кухню зашел Левин. Он стянул с головы мокрую шапку и, глядя на Никитина, жестко сказал:

— Ну все, майор, хватит издеваться над девчонкой! Она уже белее снега от твоего допроса! Совести у тебя нет так издеваться над живым человеком!

Он взял Варю за плечи, бережно поднимая ее с табурета.

— Одевайся. Я отвезу тебя домой… Все будет хорошо. Никто тебя не обидит.

Никитин стоял посреди кухни, глядя, как эта странная пара, держась друг за друга, словно сопротивляясь ураганному ветру, выходит из дому в сырую мартовскую ночь.

— Давай, давай, заслуженный сводник Москвы, — пробормотал он. — Скатертью дорога! А я спать лягу. Надоели вы мне все, как горькая редька.

Никитин едва успел снять плащ в своем кабинете, как зазвонил телефон. На часах было десять утра.

— Слушаю.

— Товарищ следователь, — прошептал в трубку хриплый голос. — Это Кротов из ломбарда. Она пришла! Та самая дама за часиками!

Сердце Никитина забилось чаще:

— Где она сейчас?

— Стоит у прилавка. Я сказал, что пошел за деньгами в кабинет. Что делать?

— Под любым предлогом задержите ее. Лучше всего — заприте где-нибудь в хранилище вещей и ждите приезда наряда.

— Понял, товарищ следователь.

— И смотрите мне, Кротов! Если она сбежит, вы ответите по всей строгости закона!

Никитин бросил трубку, выскочил в коридор:

— Орлов! Кочкин! Быстро в машину!

Помощники выбежали из своих кабинетов, хватая на ходу пальто.

— Что случилось? — спросил Орлов, садясь в машину.

— Элеонора в ломбарде. Кротов ее задерживает.

Машина помчалась по улицам. Шофер крутил руль, объезжая ямы на дороге, трамваи и редких пешеходов. До ломбарда было минут пятнадцать езды, но каждая секунда казалась вечностью.

— Если она сбежит, мы потеряем главную зацепку, — сказал Кочкин.

— Не сбежит, — твердо ответил Никитин. — Кротов ее запрет.

Машина затормозила возле небольшого здания ломбарда на Сретенке. Никитин выскочил первым, за ним — оба оперативника.

Кротов встретил их в дверях с самодовольной улыбкой:

— Товарищ следователь! Все сделано, как приказали!

— Где она?

— В хранилище вещей, в подвале. Заперта на ключ. Сидит там тихо, как мышка.

— Веди!

Кротов повел их через зал к задней двери. Спустились в подвал, где в полутьме громоздились стеллажи с заложенными вещами.

— Вот сюда ее и посадил, — гордо сказал Кротов, подходя к массивной двери. — Сказал, что ей нужно самой взять часы из хранилища и убедиться в их исправности.