Книга Красная Москва, страница 75 – Валерий Шарапов

Никитин приехал на дачу к академику под вечер. Дождь моросил уже второй день, превращая дорогу в грязное месиво. Он постучался в знакомую дверь.

Открыла Варя. Увидев его, побледнела, но в сторону не отступила.

— Аркадий… Ты один? Ты за мной? — Она смотрела по сторонам. — Мы едем в тюрьму?

— Можно войти? Мне нужно поговорить с вами обоими.

В комнате за столом сидел Левин. Он поднялся, напрягся.

— Не беспокойтесь, — сказал Никитин. — Наряд не приедет. Я один.

— Зачем пришел? — тихо спросила Варя.

— Поговорить. — Никитин снял плащ, стряхнул и надел снова. — Варя, не хочешь прогуляться? На свежем воздухе лучше думается.

Она удивленно посмотрела на него, но кивнула. Накинула пальто, и они вышли из дома.

Шли краем леса, по тропинке, которая вела к даче Левина. Дождь усилился, но пока еще можно было идти.

— Почему ты думаешь, что Левин убил твоего отца? — спросил Никитин.

Варя остановилась:

— Я так не думаю. С чего ты взял? Это я убила Краснова.

— Глупо, — покачал головой Никитин. — Никто не поверит. Не клеится эта твоя история.

— Почему не клеится?

— Ты слишком любишь Левина. Ты просто как собачка перед ним. И если на него падает даже совсем слабая тень, ты теряешь голову от отчаяния и признаешься в грехах, которые не совершала. На первом же следственном эксперименте все твои «доказательства» мгновенно рассыплются. Ты даже пистолет никогда в жизни в руках не держала. А убить человека… нет, это не твое.

— Скажешь тоже, — возразила Варя, но уж очень неубедительно. — Пистолет не держала. Еще как держала!

Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Они побежали к даче Левина.

Дверь открылась легко. В доме было прохладно, но сухо.

— Сиди, согревайся, — сказал Никитин, разжигая печку. — А я осмотрюсь.

В кухне он сразу заметил, что разбитое стекло уже заменено новым. Левин постарался? Или соседи?

Прошел в комнату, подошел к буфету. Фотографии Сони Альтерман там больше не было.

— Варя, — позвал он, — кто менял стекло?

— Я попросила соседа, — ответила она из кухни. — Дядя Петя с соседнего участка.

— А фотография Альтерман где?

— Какая фотография?

— Сони Альтерман. Невесты Левина.

Варя молчала. Никитин вернулся в кухню.

— Варя, где фото?

— Не знаю, —тихо сказала она. — Может быть, Семен Маркович убрал куда-то.

Дождь барабанил по крыше. В печке потрескивали дрова. Становилось теплее.

— Раздевайся, — сказал Никитин. — Промокла насквозь.

Она сняла пальто, села на скамейку у печки. Он сел рядом.

— Варя, расскажи мне правду. Всю правду.

— О чем?

— О себе. О семье. О том, что произошло.

Она долго молчала, глядя в огонь. Потом начала говорить тихо, почти шепотом:

— Мама умерла от голода в Ленинграде. В сорок втором году. А я осталась жива, потому что мама меняла семейное золото и драгоценности на армейские пайки и кормила меня.

— А сама?

— Она мне говорила, что тоже хорошо питается. Но это была неправда. Она отдавала мне все.

Варя заплакала. Никитин обнял ее.

— А отец? — спросил он.

— Отец в это время работал в Москве, его вызвали туда на ответственную работу. Когда война закончилась, мы с ним встретились. И он про маму даже не спросил. У него уже появились другие женщины. Я жила с ним, пока не получила паспорт. Собралась уходить, но он остановил меня. Сказал, что поможет поступить в институт. Пообещал, что мы обязательно съездим в Ленинград и разыщем могилу мамы. Но годы шли, и ничего не менялось. А потом появилась эта…