Книга Охота на охотника, страница 82 – Валерий Шарапов

Все завершилось в первых числах июля. Пришла ориентировка из Калининской области: в лесах подо Ржевом обнаружены три трупа. Новость принес немного побледневший Зорин.

– Милицейская сводка по Калининской области, товарищ майор. Хорошо, что наши люди мониторят не только Подмосковье. Это между Зубцовом и Ржевом, ближе к последнему. Трасса проходит вдоль лесов, там и болот хватает. Есть такие трясины, что мама не горюй… Верста – другая от трассы – и полная глухомань, люди там вообще не появляются. Но есть проселки между населенными пунктами, по ним иногда машины проезжают. Ягодники, грибники там не ходят – стараются промышлять вблизи жилья. Браконьеры могут в глушь забраться… В общем, компания мужиков на рыбалку на «газике» отправилась. Там речушки интересные, рыбой просто кишат. Ну, и болота повсюду. Места просто знать надо. Эти вроде знали, с проводником шли. Уверяют, что честные, никакого тротила, толовых шашек, но кто их знает. Не в этом дело. Один из рыбаков в милиции служил, на пенсию недавно вышел, крепкий мужик, глаза зоркие. Он и обнаружил неладное. Вроде машина с дороги слетела, кустарник пробила. А там хоть и глушь, а участок ровный, можно разогнаться. Похоже, водитель не справился с управлением, ну и… В общем, наш пенсионер приказал водиле остановиться, сдать назад. Мужики давай ворчать, мол, не за тем едем, но этот настоял. Дорога приподнята, а болото в низине за кустами. Смотрят: точно, след от шин остался. И в кустах пробоина. Пролезли туда мужики – интересно же, веревку к дереву привязали, хватались за нее, чтобы в топь не загреметь. Двое даже провалились, но их вытащили… По всем приметам действительно – машина сорвалась, пробила кустарник и ухнула в топь. А в ней ведь кто-то находился… В общем, наш пенсионер оказался мужчиной ответственным, рыбалку перенесли, поставил в ружье своих бывших коллег, позвонили спасателям в Калинин. У тех снаряжение, амуниция, баграми прощупали трясину, на что-то наткнулись. Извлекли три трупа – два взрослых, один детский. Состояние тел – хуже некуда. Извлечь машину даже не пытались, хотя наткнулись на нее баграми. Люди, конечно, умелые, но не волшебники. Популярно объяснили: чтобы извлечь эту машину, нужно лес в округе вырубить и болото осушить. Мол, техника на такое не рассчитана. И риск неоправданный…

– Когда это было?

– Пару дней назад. Тела еще не хоронили, в морге лежат. Пытаются понять, кто это такие, выслали запросы в соседние населенные пункты. Государство ведь не нанималось хоронить всех бесплатно…

– Так, кто со мной? – Алексей обозрел свое притихшее войско, смилостивился. – Ладно, неженки, живите, сам съезжу. Позвоните местным товарищам, пусть подготовят встречу. И займитесь, ради бога, чем-нибудь полезным…

На дорогу ушло больше трех часов. Сегодня он пересел на служебную «Волгу», оснащенную форсированным двигателем и беспроводной телефонной системой. Гнать можно было с ветерком, вдвое превышая предельную установленную скорость. За Волоколамском качество дороги ухудшилось, пришлось тащиться, проклиная нерадивость ремонтных служб.

Город Ржев встретил зловещей тучей, наплывшей с запада. Внезапно похолодало, воздух наполнился изморосью. В морге городской больницы было как-то невесело. Учреждение размещалось в приземистом строении на задворках лечебницы, в зарослях тополей и кленов. «Комитет по встрече» состоял из двух человек – майора милиции Истомина и эксперта-криминалиста Хатынского. Оба мрачноватые, не любители поболтать, но, в принципе, в теме. В сумрачном помещении воняло формалином, еще чем-то. Тела лежали тесно, едва прикрытые, с бирками на ногах. Бог здесь точно не ночевал. Три тела, по чью душу прибыл гость из столицы, расположили отдельно на каталках. Служитель с мучнистым лицом отбросил простыни. Кострова чуть не вырвало. Зорин с Рогачевой тут бы точно скончались. От тел, извлеченных из болота, фактически ничего не осталось. Одежда сгнила, слезла кожа. Таращились пустые глазницы. Тела находились в последней стадии гнилостных разложений. Даже волос на головах не осталось. При виде детского трупика сжалось сердце. Он всматривался в то, что осталось от лица, и, хоть тресни, не мог ничего понять!