Книга Сезон свинцовых туч, страница 92 – Валерий Шарапов

Неприметную машину с грязными стеклами никто не останавливал. За окном проплывали сумрачные улицы. Погода была под стать – хмурилось небо, ни лучика солнца. Таксист поглядывал в зеркало, потом разговорился. Спросил, чьих будет клиент – получил ответ: гражданин Румынии (где тоже социализм, но с душком непослушания и ревизионизма). Таксист пожал плечами: как скажете. Слово знакомое, но разве упомнишь все государства на планете? Прохожих на улицах почти не было, магазины и заведения не работали. Военные патрулировали город, держа оружие наперевес, иногда доносились звуки стрельбы. Двое солдат со свирепыми лицами вытолкали из подъезда тщедушного гражданина интеллигентного вида, поволокли к грузовику. Бедняга закрывал голову от ударов, но в боксе был слаб. Его заставили вскарабкаться внутрь, приложили прикладом в спину. На следующем перекрестке лежали тела, укрытые простынями. У одного из них, рыдая, пристроилась на коленях пожилая женщина. Таксист поморщился, свернул на боковую улочку, сообщил, что будут ехать дольше положенного, но постарается избавить пассажира от неприятных зрелищ.

– Что происходит, синьор? – спросил Вадим. – Я только прибыл из провинции, ничего не понимаю.

– О, ничего страшного, – отозвался таксист. – Военные взяли власть в стране, а тех, кто им не нравится, расстреливают или увозят за город на мясозаготовительный завод Олбана. Вы еще не видели, что тут творилось в семь утра. Сейчас хоть какой-то порядок, трупы вывезли, кровь кое-где смыли…

Парень оказался говорливым. Всю первую половину дня он мотается по городу, от неприятностей Христос оберегает. Складывалась картина. В шесть утра подразделения, верные Гортесу, выдвинулись на позиции. Заблокировали воинские казармы – гарнизон почти не сопротивлялся. До оружейных комнат никто не дошел. Несколько человек пытались прорваться, их показательно расстреляли. Танк ударил из орудия по штабу 3-й бригады, расквартированной на окраине Сантамарко, и до сих пор из развалин извлекают трупы офицеров. Солдаты сидят в казармах, выйти не могут, с ними работают пропагандисты бунтовщиков. Усиленные бронетехникой подразделения оцепили правительственный квартал, вооруженные головорезы ворвались в президентский дворец. Охрана встала на защиту мадам Монтейро – и полегла под свинцовым огнем. Президент арестована, и неизвестно, где содержится и жива ли она. С людьми мятежники не церемонились, стреляли в любого, кто выражал протест. Арестованы практически все депутаты Национальной ассамблеи, взрывы звучали в районе министерского дворца, ходят слухи, что убиты несколько министров, сохранивших верность президенту. Мятежники действовали методично и грамотно, врывались в банки, на радиоузлы, захватили телецентр. И в этих учреждениях гремели выстрелы, гибли люди. Недовольных хватали десятками и сотнями, заталкивали в машины, куда-то увозили. Списки неугодных, видимо, составили заранее, людей выхватывали из постелей, избивали. В районе телебашни вспыхнула ожесточенная перестрелка, все закончилось, когда сопротивляющихся закидали гранатами. Кто-то видел, как трупы набивают в грузовики и увозят в неизвестном направлении. Продолжаются облавы, засады. Любое сопротивление приравнивается к измене и карается уничтожением на месте. По городу ездят машины с громкоговорителями, призывают граждан не выходить из домов, больше трех не собираться, предупреждают, что любая акция неповиновения будет беспощадно караться. И карается – разъяренным солдатам безразлично, в кого стрелять, в каждом недовольном видят коммуниста…