Книга Сезон свинцовых туч, страница 94 – Валерий Шарапов

– Давайте в темпе… – прошипел он.

Дважды просить не пришлось. Это был один из подчиненных Каморного, смутно знакомое лицо. Вадим припустил к двери, протиснулся внутрь.

– Ну вы даете, – покачал головой охранник, блокируя дверь. – Вадим Георгиевич, если не ошибаюсь? Добро пожаловать на родину, давненько вас не видели.

– Спасибо, товарищ… – Навалился нелепый нервный смех, Вадим прислонился к стене. Пот хлестал водопадом. На родине было хорошо, вот только долго ли эта территория останется родиной?

– Вы в порядке? – спросил охранник. – Медицинская помощь не требуется? Неважно выглядите, товарищ Светлов. Про вас недавно вспоминал Алексей Леонидович – разорялся, мол, где вас черти носят в такое непростое время.

– Работал, дружище. – Вадим оторвался от стены. – Помощь не требуется, все в порядке. Спасибо, что впустили. Других без вести пропавших нет?

– Бог миловал, товарищ Светлов. Все началось в шесть утра – накрыло как грозой, мать ее… Посольство окружили, выходы перекрыли. Хорошо, что это было рано утром – все сотрудники находились в посольстве, не успели разъехаться.

Еще раз поблагодарив, Вадим припустил через сквер. В коридорах посольства стояла тревожная тишина. Иногда пробегали люди, молчаливые, взволнованные. Главные события разворачивались снаружи, у выезда на Аламеда. Люди стояли вплотную к решетке, сыпали проклятья в адрес Советского Союза, из-за которого, по их мнению, жизнь в стране стала невыносимой. Впрочем, вряд ли это было их мнение. В толпе преобладали люмпены, многие были выпившими, у других как-то подозрительно поблескивали глаза. Мужчины, женщины, подростки, возбужденные лица. Решетку уже не трясли, она обладала запасом прочности. На территорию посольства летели камни, палки, какой-то мусор. Яйца не бросали – их в этой стране предпочитали есть. Перед решеткой внутри посольства выстроилась жидкая цепочка офицеров в штатском. Парни сохраняли невозмутимость, следили, чтобы в них не летели посторонние предметы. Сотрудники посольства укрывались за машинами, жались к крыльцу. Толпа на улице начала нестройно скандировать: «Русские, убирайтесь прочь!» Где-то среди голов прятался дирижер.

– Это вы? – резко повернулся Андрей Николаевич Стоцкий – бледный, с подрагивающей жилкой на виске. – Откуда вы взялись, позвольте спросить? Вас потеряли, от вас не было никаких известий… – Глаза первого секретаря посольства смотрели въедливо, с подозрением. Он не соответствовал этикету работника посольства – брюки, вполне уместные для пикника, висели мешком, ворот рубашки был расстегнут, на боку чернела грязь – видимо, прилетело от «протестующих».

– Надеюсь, не дошло до самых страшных подозрений, – усмехнулся Вадим. – Не уверен, Андрей Николаевич, что обязан перед вами отчитываться. Ведь должен кто-то работать в это неспокойное время, верно?

Стоцкий вспыхнул, хотел ответить резкостью, но послышался шум. Один из охранников у решетки не успел увернуться, брошенный камень попал ему в бок. Сотрудник морщился от боли, потирал ушибленное место.

«Товарищи, не поддавайтесь на провокации! – кричал кто-то. – От нас только этого и хотят!»

Из здания вышел белый как мел посол Девятов, решительно зашагал к калитке, отстранил охранника, пытавшегося его остановить.

«Офицер, вы можете сюда подойти?» – крикнул он по-испански, поднял руку и щелкнул пальцами.