Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 50 – Идалия Вагнер

Только вот доподлинно непонятными казались два обстоятельства – один ли это человек, или случайно в одном банке сошлись три Клима Бессонова, причем, один из них был то ли ограблен, то ли прервал договор раньше оговоренного срока, причем так, что работники банка об этом даже не помнили.

– Сколько Климов нонче развелось, – прокомментировал эту ситуацию пристав Садырин, зашедший узнать о результатах поездки к Петуховым.

В Рязань понеслись телеграммы с просьбой найти находящихся в родстве Феодору, Ивана, Клима и Ольгу Бессоновых.

***

Следователю не давала покоя вторая часть сочинения неизвестного автора. Он ее читал много раз, обсуждал с заинтересованными полицейскими чинами, но очень скоро стал склоняться к выводам, сделанным Горбуновым, что это просто бред сумасшедшего, который просто свихнулся на теме странных обстоятельств вокруг персоны почившего Государя и лже-Петров Федоровичей.

Необъяснимые обстоятельства, связанные с банковской ячейкой были для полицмейстера важнее, потому что розыск неведомых Климов Бессоновых не давал результата. Уволившиеся из банка два сотрудника, которые один за другим ведали ранее ячейками, таинственным образом тоже исчезли. Про одного из них по фамилии Иванов соседи говорили, что он был тяжело болен и, кажется, уехал на воды на Кавказ.

Такие сведения были почти равносильны тому, что искомый гражданин растворился в многочисленных кавказских местечках. Обычно там постоянное движение болящих, которые нигде не регистрируются, проживая в частном секторе,не посещая лечебные учреждения и надеясь лишь только на благотворное влияние воздуха и воды. Никто не отслеживал, кто приехал, кто уехал.

Второй бывший служащий погиб во время испытания изобретенного им летательного аппарата. Про него в банке говорили, что он запросто мог забыть закрыть ячейку или не сообщить важную информацию начальству, потому как был постоянно в мечтаниях о своих изобретениях. Честно говоря, руководство банка не сильно расстроилось, избавившись по такой скорбной причине от рассеянного работника.

Все равно по всем южным округам по полицейским инстанциям понеслись запросы с просьбой найти Иннокентия Иванова. Горбунов ругался, говорил, что его ведомство целыми днями только пишет запросы, которые ничего не дают. Писанина отнимала кучу времени, а эффект от этих запросов нулевой.

Когда Константин иногда напоминал усатому стражу порядка о зависших расследованиях, тот недовольно пыжился, пыхтел, сморкался в большой клетчатый платок, а потом, явно чуть сдерживаясь, отвечал:

– Милостивый государь, Константин Павлович, нет у меня людей. Нет. Вы и без меня знаете, какие дела творятся. Мои парни без сна, без отдыха работают. Забудьте уж об этих загадках, Христом богом прошу. Забудьте, голуба душа. Не знаю я, какие кренделя там еще можно придумать. Закрывать надо дела, да и вся недолга. Стыдно мне, старой полицейской ищейке. То ли нюх потерял, то ли такой преступник нынче пошел сильно заковыристый.

Вскоре все же был получен долгожданный ответ из полицейского управления в Рязани на запрос о Бессоновых. В письме сообщалось, что указанные в запросе горожане действительно долгое время проживали на подведомственной им территории, но затем супруги Бессоновы скончались, лавка купца Бессонова была продана вдовой, ненадолго пережившей супруга. Дети Бессоновых выехали из города, их следы утеряны. Оборвалась очередная ниточка, за которую можно было дернуть.