Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 48 – Идалия Вагнер

– А кто это? – не было никаких сомнений в искренности моментальной реакции Петухова.

– А-а-а! Не тот ли это Клим, сын моей сестрицы Феодоры? – всплеснула руками хозяйка, – я других Климов не знаю. Так я его лет сорок, а то и больше не видела.

– Это тот квелый Клим, который у нас жил, с ним еще бежала жена соседа – дурака набитого Сысоева? – с некоторым облегчением проговорил Илья Петрович. Сухонькое маленькое лицо расплылось в улыбке, и он ехидно добавил:

– Я так и знал, матушка Феклиста Ниловна, что ваши родственнички рано или поздно попадутся на крючок.

Супруга не смогла сдержать праведного гнева и замахнуласьрукой на своего благоверного, и Мирошников почувствовал, что только его присутствие спасло маленького хозяина от увесистой затрещины. Нечто подобное видимо ощутил и Петухов. Считая, что находится под защитой следственных органов, он торжествующе вклинился в разговор со своим видением:

– Ваше благородие, этот Сысоев был такой дуралей, будьте любезны, а пил не меньше моего папеньки. Если уж с таким рохлей, как Климка, сбежала сысоевская жена! Ох, не дурак был выпить, а как выпьет, так начинал дебоширить, или по девкам гулящим слонялся. Чисто страхолюдной внешности и буйного нрава был покойник, будьте любезны! Зря Буянка его тоже на рога не поднял!

Мадам Петухова решила, что муж уже достаточно высказался, и резко оборвала воспоминания благоверного, весомо и значительно произнеся:

– Извольте припомнить, Илья Петрович, Клим – мой племянник. И я никому не позволю обсуждать его поступки, особенно вам, любезный супруг мой.

Помещик внезапно стушевался, понял, что рано или поздно останется с женушкой наедине, и замахал руками:

– Ну да, ну да, голубушка Феклиста Ниловна. Будьте любезны.

С приходом Парашки, неуклюже ввалившейся в залу с блюдом в руках, по комнате разнесся ни с чем несравнимый запах пирога с калиной. Не то чтобы Мирошников был против пирогов, но еще в детстве, как только в доме принимались парить калину, он убегал подальше, не в силах вынести специфический аромат.

А хлебосольная хозяйка, видимо, задалась целью показать, как рачительно ведется у нее дом:

– И-и-и, батенька Константин Павлович, ваше благородие то исть, а калину мы мешками заготавливаем по осени! А там уж и сушим ее, и морозим в леднике, и калиновую воду делаем! Сушеная-то всю зиму на чердаке хранится. Матрешка достает ее оттуда и парит в чугунке долго. А потом толчет размякшую ягоду, добавляет янтарного медку, и такие вкуснющие пироги делает! А калиновой водой мы весь год потчуемся, потому и не болеем никогда. Да, отец?

Щупленький Петухов согласно кивал головой и потирал ладони в предвкушении любимого лакомства.

Сочетание запахов свежеиспеченного ржаного пирога с калиновой начинкой и отвратительного кофейного пойла было невыносимым, поэтому неважно чувствовавший себя Константин решительно перехватил инициативу в разговоре:

– Так что, Феклиста Ниловна, можете сказать про Клима Бессонова?

Хозяйка,которая ловко нарезала большой пирог, проигнорировала вопрос, видимо, обдумывая ответ про себя. Она сладко ворковала, накладывая каждому по огромному куску в тарелку:

– Ах, вкуснющий пирог, прямо царю-батюшке можно подавать! Кушайте, господа, кушайте. Моя Матрешка знатные пироги с калиной печет!