Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 88 – Идалия Вагнер

Счастливая Клавдия внезапно сникла:

– Я плохая економка. Так и не научилась эти закорючки печь с маком. Никак не могут мои кривые руки такое барское лакомство состряпать.

Константин с трудом рассмеялся:

– Ничего, Клава, я отменяю свой заказ. Лучше блины с припеком делай. Они у тебя знатные получаются.

Клавдия всплеснула руками:

– Хозяин блинов хочет! Бегу тесто заводить! Ты уж посмотри за хозяином, сестра Виринея.

– Посмотрю, посмотрю, Клавушка. Беги, милая, – улыбающаяся сестра Виринея поднесла отвар Константину и ласково проговорила, – пей, миленький. Выздоравливать надо. Видишь, сколько тревог принес своей болезнью. Сейчас тебе Клавдия блинков напечет, да с теплым чаем покушаешь, очень хорошо будет. У тебя пока горло воспаленное, так что блины мягкие хорошо пойдут. А утром доктор Алексей Карпович должен придти. Мы предполагали, что тебе уже лучше будет.

А там и твои друзья да сослуживцы пожалуют. Они все тут кругами ходили, беспокоились очень. Хороший ты, видать, человек, раз столько людей думали о тебе.

Давай еще пилюльку прими, да водичкой запей. Очень полезная пилюлька. Спать с ней лучше будешь.

Сестра Виринея ласково гладила его руку, лежавшую поверх одеяла, а Константин чувствовал, как закрываются глаза, а его всего обволакивает сон. Спокойный сон без чудовищ и крови.

Доктор Старовойтов был непреклонен. Он настоятельно требовал от Константина Павловича соблюдения постельного режима. Мирошников возражал и говорил, что чувствует себя уже нормально. В конце концов, сошлись на том, что доктор разрешил работать дома.

Почти тотчас рабочий стол Константина Павловича заполнился бумагами, но у входной двери квартиры командовала Клавдия. Она самолично принимала решение, кого к хозяину пропускать, а кого нет. Длился этот произвол недолго, пока о нем не узнал Константин. Он попытался образумить зарвавшуюся экономку, но доктор оказался на стороне Клавдии. Пришлось все-таки ограничить поток посетителей. Всем, кому, по мнению экономки, не следовало добиваться аудиенции, она сурово говорила, что «хозяин только чуть не помер, а значить, должон отдыхать, а не лясы точить, и подождут ваши криминальные илименты».

Именно так она отказала в визите даже супруге предводителя дворянства. Об этом Мирошников узнал гораздо позже, когда разбирал полученные за время болезни личные послания. Анна Ивановна сказалась очень разочарованной, ведь ей не удалось засвидетельствовать почтение господину следователю, поскольку «страж дверей», то есть Клавдия, сказала, что «женщин и дамочков вообще не велено пущщать». Такого запрета Мирошников не делал, но был благодарен своевольной экономке, которая оградила его от нежелательного визита.

Также предводительница написала, что поскольку последний разговор случился, когда уважаемый Константин Павлович был уже болен, она не сердится на его недостаточную учтивость и надеется на скорейшее возвращение к обсуждению важного вопроса. И тут же докучливая советчица расписала тепло и уют, которыми его окружила бы жена, о чем она много раз уже ему рассказывала.

В общем, хотите вы, или не хотите, уважаемый Константин Павлович, но жену мы вам обеспечим – читалось между строк.

Константин скрипнул зубами и порвал письмо на мелкие кусочки. Отвечать не хотелось. Пусть это будет неприличным, но еще более неприлично совать свой нос в чужие дела.