Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 90 – Идалия Вагнер

– Нет-нет, сударь. Меня просили о всемерной анонимности. Я вам не могу ничего сказать. Но если хотите, могу передать ваши слова благодарности и просьбу больше не беспокоиться, поскольку вы совершенно здоровы и можете сами выбирать, какие лакомства хотите отведать.

– Но хоть скажите, мужчина это или женщина?

– Константин Павлович, даже не уговаривайте меня. Мой рот на замке! – и мадам Кольцова прикрыла ладошкой ротик, демонстрируя, как крепко он закрыт.

– Кстати, я вас уведомляю, очень скоро у нас появится новинка. Я собираюсь начать делать восточное лакомство, называемое шербет. Я предприняла меры к закупке необходимых ингредиентов. Планирую делать шербет пока только с орехами и изюмом, хотя вариантов много. Вы не представляете, какое это лакомство!

Судя по тому, с каким рвением мадам принялась переводить разговор на другую тему, Мирошников понял, что она твердо намерена не отвечать на вопрос. Нехорошо ставить женщину в неловкую ситуацию, когда она ничем не может помочь и отчаянно сопротивляется нажиму. Поэтому Константин дождался легкой паузы в словесном потоке, поблагодарил за полученное гастрономическое удовольствие и откланялся, обещав приходить как можно чаще.

Наутро Мирошникова ждал сюрприз. На его имя пришло письмо «в собственные руки». Такую корреспонденцию канцелярия не вскрывала, поэтому ее просто принесли в кабинет и положили на стол. Письмо пролежало почти до обеда, поскольку никак не доходили руки. Только после обеда Константин распечатал конверт и только присвистнул от удивления.

В письме лежали аккуратно свернутые листы и вязанное, изрядно осыпавшееся, изображениегрозди рябины. Растрепанное изделие Константин убрал в сторону и принялся за чтение.

***

Опус четвертый.

До места добрались ночью. Проехали стороной мимо незнакомого хутора, который Азат назвал Малобугульминским, потом вскарабкались по горе куда-то высоко, потому что звезды казались совсем близко. Наш командир Азат все время просил продержаться еще немного, потому как скоро будет отдых. Завидев приметную рощицу деревьев, он радостно объявил, что ехать еще с полверсты, не больше. Если бы не он, я бы ни за что не нашел вход в пещеру, которая спряталась за колючим кустарником. Сам вход был загорожен двумя валунами. Пришлось поднапрячься, чтобы растащить валуны. Меня направили набрать сухих веток и сделать факелы.

Азат первым забрался в лаз, оттуда сразу выскочили какие-то зверюшки и летучие мыши. Видно, он их спугнул. Потом он вылез и заставил мужиков забраться в ту пещеру, а сам с другими мужиками принялся разгружать мешки и сундуки с подводы и передавать их в пещеру. Мужики в пещере должны были стаскивать все в одну кучу.

Когда все выгрузили, Азат сказал всем отдыхать, а сам отогнал подводу и лошадей подальше и бросил их там. Когда он вернулся, немного поели из того, что осталось, а потом потащили добро дальше по длинному лазу. Мы шли легко, в полный рост, только надо было нести факелы, потому как очень скоро свет от входа совсем стал невиден. Мы прошли несколько ответвлений от главного хода, но Азат туда не свернул, а сказал запомнить правильную дорогу.

Мужики роптали, что устали, а Азат только подгонял и обещал скорый отдых. Постепенно лаз становился все ниже и ниже, а когда мужики стали несогласно браниться, проход очень быстро расширился и мы вошли в небольшую круглую пещеру. Азат сказал, что здесь будем располагаться. Потом крикнул мне: