Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 92 – Идалия Вагнер

Теперь – парень Бессонка. Очень просто из имени Бессонка получается фамилия Бессонов. Если вспомнить опус второй, то там рассказывалось, что у трактирщика Акима Филиппыча был сын, который любил послушать мужицкие разговоры. Скорее всего, это как раз Бессонка и был. Наслушался парень горячих разговоров, да удрал к бунтовщикам.

И значит, вывод один. Автор сих опусов – потомок того самого Бессонки, который каким-то образом умудрился выжить и рассказать эту историю. Поскольку истории пугачевского восстания больше ста лет, то возможно это семейная легенда, переходящая из поколения в поколение. Кто-то легенду записал, и этот кто-то, возможно, имеет фамилию Бессонов. И тут интересно вплетается история Клима Бессонова, лихого студента, который увез мужнюю жену Серафиму от живого мужа.

Та-а-ак. А не Клим ли Бессонов пишет эти опусы? Хотя, конечно, ему по примерным подсчетам должно быть сейчас больше семидесяти лет, если он жив до сих пор. Может, даже гораздо больше годочков сейчас было бы шустрому любовнику.

Но подкладывать вырезанные рябинки во время грабежей начал вор, которого назвали именно из-за этого «рябиновый воришка». Все говорило о том, что вор изобретательный, гибкий, остроумный и изворотливый. Трудно на его месте представить семидесятилетнего мужчину.

Более того, вязание с рябинкой попало в руки остроумцу после хладнокровного убийства Серафимы. А потом еще было покушение на берегу реки. Брат и сестра Куприяновы видели во время покушения невысокого, коренастого мужчину. Помещики Петуховы говорили, что они запомнили Клима высоким и худым.

Информации все больше и больше. Вариантов все больше и больше. Но стройная система не складывалась.

Мирошников достал из кармана четки, походил по комнате, отщелкивая каждый шаг косточкой четок и крутя в голове стишки-нескладушки:

Сима, Сима, Серафима,

Все улики явно мимо.

Не у каждой Серафимы

Все мужья неуловимы.

Затем собрал бумаги в конверт и отправился домой, надеясь дома, в тиши кабинета еще подумать над странной историей.

Если верно предположение Садырина, то у странного автора осталась еще одна вырезанная рябинка. Возможно, последний лоскуток прольет свет на таинственную историю.

***

Пристав Садырин, которого Мирошников вызвал к себе для обсуждения послания, опять вспомнил садовника Ипата.

– Ваше благородие, я, пожалуй,сегодня в Малиновку съезжу. Помните, Ипат все время говорил про какое-то привидение? Может, он видел Клима и воспринял его как привидение, ведь было объявлено, что Клим умер. Хотя Лида очень невнятно говорила, что хозяйка объявила Клима умершим. Может, не умер он? Встретить его живым для Ипата было все одно, как встретить привидение.

– Может быть, Харитон Иванович, может быть, – оживленно проговорил Мирошников, потирая руки, – давай, съезди. Ты лучше этого Ипата понимаешь, тебе и карты в руки. Да-да, он говорил про привидение, бродившее вокруг барского дома. Можно ли в темноте принять мужчину в возрасте за более молодого? Хотя, конечно, уж больно стар должен быть тот Клим. Возможно, Ипат не сильно трезвый был в тот момент.

– Съезжу, ваше благородие. Почему-то не пришло в голову мысль узнать, чье привидение он видел, казалось, бредит мужик. Съезжу. Зато уверены уже будем. Вот только зачем убивать бывшую полюбовницу?