Книга Парасомния, страница 118 – Дмитрий Ковальски

Затупившийся конец иглы вошел, миновав вены, в мышцу предплечья. До слуха долетел звук – поршень шприца заскрипел по металлическому цилиндру. Август приготовился к обжигающей вспышке внутри себя, но зря. Из шприца в его тело попала прохладная вода. В месте укола вздулась шишка, никакого огня не последовало.

Укол не вырвал его из сна, не вернул к призрачному сознанию, в котором он видел реальный мир сквозь сонную пелену. Он остался лежать на морскомдне в потрясающем обезболивающем безмолвии, превращаясь в огромный морской коралл. Он не заметил, как его воспаленный мозг впервые за долгое время наконец успокоился и позволил немного отдохнуть.

Август заснул.

6

Ману смотрел на тело Нормана Брукса.

Люди, посланные Баро, справились быстро и молча, оставив после себя два трупа – другие жители дома сбежали. Когда они закончили, Ману произнес фразу, которую ему передал Баро, и люди так же безмолвно ушли. Теперь в них не было толку. Девочка сбежала, и, что хуже, даже голос его не предупредил.

В последнее время он смолк, оставив Ману самостоятельно принимать решения. Случилось это после видений из картины на чердаке. Ману впервые ощутил страх за последствия своих действий. Но страх этот был мимолетным. Ману все еще верил в то, что поступает правильно. Но что если голос все-таки потерял силы, открыв ему видения? Об этом Ману старался не думать.

Вариант был один – смириться с бегством девочки и решить, что делать дальше. Возвращаться к Баро он не собирался. Они объединились ради лишь одного дела. Баро достается девочка в обмен на пустой особняк и возможность получить семейные секреты. В распоряжении Ману оказался пустующий дом и достаточно свободного времени. Стоило еще раз внимательно изучить все комнаты – голос мог проснуться, найди он какие-либо зацепки. Но сначала стоило избавить дом от тел.

Близилась ночь. Ману закутал тела в белые простыни и стащил их в винный погреб. Нормана он положил рядом с Самантой. Малыша, Бурого и Джо – в соседнем зале. Тела убитых горожан лежали кучей в зале с низким потолком среди пустых ящиков и бочек. После того, как он закончит с домом, он спалит его, и тогда все убитые обратятся в прах, и их души найдут покой. Ману сложил ладони у лба, тихо прошептал молитву и удалился.

Он примерно определил центр дома. Центром оказалась комната, куда можно было попасть из коридора с главной дверью и главной лестницей, ведущей на второй этаж. В этом месте он лег на пол и закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на внутреннем голосе, который все еще молчал.

7

Пити стоял у небольшой плиты и варил похлебку, планируя поужинать и накормить свою подружку, когда Август очнулся.

Пробуждение было иным, не таким болезненным, как в прочие разы. Главное – перед глазами не было пелены. Он впервые увидел комнату. Пусть света было мало, но все-таки он понимал, что было вокруг. Стало понятно, что лежал он не на кровати, а на нескольких тюках сена, покрытых шкурами животных с отвратительным запахом и серой простыней, которая когда-то, возможно, была белой.

Интерьер был убог. Заколоченное досками окно с накинутой тканью и покосившийся стол с мертвой старухой за ним. Старый кухонный шкаф с маленькой почерневшей от сажи плитой и, собственно, сама кровать из сена. В комнате было две двери. Одна вела, как подумал Август, на свободу, вторая – в комнату, откуда доносился женский плач.