Книга Парасомния, страница 120 – Дмитрий Ковальски

Август не чувствовал страха, он даже не понимал, что задыхается. В его ярости было достаточно кислорода, чтобы не сбавлять натиск. Молотя одной рукой, второй он искал что-нибудь тяжелое или острое. Под руку попал нож, которым Пити нарезал требуху для своей похлебки.

Первый удар всем лезвием вплоть до рукояти вошел в брюхо, за ним последовал еще один тудаже. От неожиданности Пити выпустил Августа и сделал шаг назад, глядя на свой живот. Из дырок в пузе бежала кровь, заливая пол. Этого оказалось достаточно для того, чтобы через пару минут Пити упал на колени, одарив своего убийцу недоумевающим взглядом, но недостаточно для того, чтобы Август почувствовал справедливость. Он налетел и принялся яростно наносить удары во все места, куда дотягивалась рука с ножом. На бедре появилось несколько сильных ран, еще одна открылась на шее. Один раз нож угодил прямиком в неразвитый глаз и оставил на его месте зияющую дыру.

Август продолжал наносить удары, даже когда Пити свалился и помер. Ему казалось, что этого недостаточно, все еще недостаточно, он недостаточно мучился, не так, как он! Он должен был молить о пощаде, кричать и стонать, а не просто сдохнуть!

Спустя несколько минут Август выдохся. Ярость покинула его тело, оставив лишь пустоту.

За пустотой последовал дикий голод. Август не мог вспомнить, когда в последний раз что-то ел. Пока еще оставались силы держаться на ногах, он подошел к миске с похлебкой и стал есть из нее руками. Еще несколько дней назад от подобной еды его бы вырвало, однако сейчас в этой миске было спасение.

Закончив с едой, Август подошел к телу Пити. Он собирался сказать что-нибудь остроумное, но остатки сил покинули его тело, и Август упал без сознания.

8

Острая боль в желудке разбудила Августа. Хотя сном это назвать сложно. Просто ноги подкосились, и тело упало на левую руку, придавив ее собой. Она лишилась чувствительности и как будто стала принадлежать совершенно другому человеку. Внутренне Август был готов к тому, что руку уже не спасти, однако сначала ее пронзили иглы, а затем охватил жар. Август вяло пошевелил пальцами.

Рядом в луже собственной крови лежал Пити. Единственный глаз смотрел на Августа. Лицо исказила улыбка.

– Ты понимаешь, что натворил? – спросил Пити.

Август испуганно посмотрел на него. Тот лежал в той же позе, в которой скончался от многочисленных ранений.

– Да, дружочек, ты убил меня, – продолжил Пити. – Как убил мою матушку!

Август не видел, чтобы губы шевелились. Все еще сомневаясь, жив он или мертв, Август решил отползти от него подальше. «Снова сон», – подумал Август.

– Нет, дружочек, ты не спишь, ты правда меня убил!

– Как ты мог так поступить? – раздался голос старухи из-за стола.

Август посмотрел на нее. В ее смерти он не сомневался.

– Мамичка! – закричал Пити.

«Если это не сон, – подумал Август, – то должно быть что-то, что может убедить в этом».

За дверью сидела девушка или женщина, чей плач он слышал. В ее силах было уверить его в реальности происходящего. Как? Он пока не понимал.

Под плач старухи и обвинения ее сыночка Август встал на ноги. Удалось ему это не сразу, как не удалось избежать падений. Он хромал на левую ногу – вероятно, ее поразила гангрена. Точный диагноз он может установить позже, сняв брюки и детально изучив места уколов. Сейчас не до этого. Связь с реальностью подверглась мощной атаке со стороны двух говорящих трупов. Чтобы Августу окончательно не съехать с катушек – а он полагал, что давно тронулся умом, – требовалась чья-нибудь поддержка.