Книга Парасомния, страница 119 – Дмитрий Ковальски

Как только Август попытался встать, спину прострелила сильная боль. Пити это заметил и отбросил чугунок, из которого на всю комнату шел аромат тухлятины. Он двинулся к Августу.

Пити помогал ему, пусть по-своему, и отпускать не хотел. Поэтому он взял очередную ампулу и наполнил шприц. От многочисленных уколов игла погнулась, превратившись в подобие рыболовного крючка. Несмотря на мольбы своего пациента, он сделал укол в ногу, разодрав кожу чередой неловких попыток, после чего, не дожидаясь реакции Августа, вернулся к готовке.

Получив очередной укол, Август закрыл глаза. Но, как и в прошлый раз, лекарство не обожгло его вены, а лишь надулось пузырьком под кожей. Место укола разболелось, но никаких осложнений не последовало.

Август лежал с закрытыми глазами в ожидании подходящего момента. Он не знал, как отреагирует его тело на попытку бегства. Но попытаться однозначно стоило.

Закончив готовку, Пити разлил содержимое кастрюли по двум мискам. Одну из них он взял в руки и скрылся за дверью. Другого шанса могло не быть. Август напряг все свои мышцы и попытался встать. Не вышло. Ноги и руки дрожали, он походил на новорожденного олененка, который только учится ходить.

Что-то лопнуло в бедре. Возможно, шарик с жидкостью под кожей, но за этим последовала сильная боль.

Встав на обе ноги, Август все еще держался за кровать. Голова кружилась. Август сделал шаг, тело шатало из стороны в сторону. Еще пара шагов, уже лучше! Ноги вспомнили свое назначение, однако мозг посылал сигналы, что вот-вот отключится – ему это приключение было не по зубам. До двери оставалось совсем немного. Август старался считать про себя, чтобы оставаться в сознании. Пришлось вонзить отросшие за эти дни ногти в ладони, чтобы боль напомнила ему, что он живой.

У двери он схватился за брусок, которым Пити перекрыл дверь от нежелательных гостей. Петли, на которых он висел, заскрипели, но удержали ослабевшего беглеца. Оставался последний рывок – вытащить брусок, тогда можно бежать что есть сил.

Август постарался поднять брусок, но остановился, когда услышал за спиной голос:

– Что же ты, дружочек? Ты еще нездоров! Приляг, я поставлю еще укольчик.

Август развернулся и прислонился спиной к двери. Он посмотрел на свиноподобного мужика перед собой, изо рта которого вылетал противный, совсем не подходящий ему голос избалованного ребенка. Августа охватило чувство безнадежности, и он, выдохнув ругательство, запрокинул голову.

В ту же секунду внутри него произошел взрыв. Взрыв горестных эмоций, взрыв отчаяния. Он не понимал, почему именно он, за что? Когда он так согрешил, что расплачивается до сих пор? Он хотел лишь помочь! Сильная обида вперемешку с остатками его собственного лекарства создали взрывную смесь, которая на выходе обратилась в адскую ярость и необузданную злость. Тело сотрясала лихорадка, разжигая мышцы. Август посмотрел на Пити. Теперь перед ним был не тучный переросток, а воплощение всего того, что с ним случилось за последние дни. Август закричал и бросился на него.

Не ожидая такого поворота, Пити отступил, приговаривая:

– Ты чего, дружочек? Ты что? Мы же друзья! Мамичка, спаси меня!

Слово «друзья» стало маслом, распалившим страшный пожар внутри Августа. Он набросился на Пити с кулаками. Удары летели по всему телу, толстяк не успевал закрываться от них. Как только Пити понял, что толстый слой жира, накопленный годами, не пропускает слабенькие удары хиленьких ручек, он пошел в наступление. Сперва он ударил Августа ладошкой, отчего тот отлетел. Затем Пити схватил его за шею двумя руками и принялся душить. Он наделся, что у него будет еще несколько минут после того, как душа покинет тельце, чтобы увидеть, как бьется сердце.