Книга Парижский след, страница 3 – Иван Любенко

— Всенепременно, ваше превосходительство.

— Давайте посмотрим, что ещё у нас стряслось.

— За вчерашний день в городе совершено четыре квартирные кражи, и с постоялого двора увели двух лошадей. За пьяные драки задержаны три человека. Пресечена игра в железку в доме отставного чиновника по акцизным…

— Простите, что перебиваю, Антон Антонович. Но у меня убийство сына Миловидова никак из головы не выходит. Поговаривали, что покойного поручика в отставку отправили за какие-то грехи. Это так?

— Слыхал я, что он пьянствовал и в карты поигрывал. Хозяйка публичного дома показала полковому начальству его просроченную долговую расписку. Командир вынес вопрос о недостойном поведении сослуживца на суд офицерской чести. Решение приняли единогласно: исключить поручика Миловидова из офицерского общества и рекомендовать ему подать в отставку, что вскорости тот и сделал. В конце прошлого года он вернулся в Ставрополь.

— Остепенился?

— Куда там! Кутил вовсю! Если вставал из-за ломберного стола, то переходил к бильярдному. И непременно с бокалом вина. Скандалил. Пару раз даже на дуэли его вызывали, но не стрелялся, а приносил извинения офицерам здешнего гарнизона. Но, в конце концов, допрыгался — зарезали. Беда не ходит одна. Горе-горькое Нестору Петровичу.

— Ну что ж, ступайте, Антон Антонович. Не буду вас задерживать. Как только убийцу отыщете, я сделаю всё возможное, чтобы он понёс самое строгое наказание.

— Честь имею, — поднявшись, произнёс полицмейстер и покинул кабинет.

III

Помощник пристава второй части Поднебес и судебный следователь Майер с первыми лучами солнца приступили к осмотру места вчерашнего происшествия. Ветер стих, но большая чёрная туча, нависшая над землёй, грозила выплеснуть на Воронцовскую рощу десятки тысяч пудов воды.

— Видимо, орудие убийства преступник унёс с собой, — ковыряя тростью опавшие листья вокруг скамьи с засохшими следами крови, проговорил следователь.

— А мог и в пруд выбросить. Надобно его спустить и посмотреть. Вдруг повезёт? — громко произнёс полицейский от соседней скамьи, расположенной в двадцати саженях от места преступления.

— Хорошая идея, — кивнул следователь.

— Похоже, я кое-что нашёл, — воскликнул Поднебес, присев.

— Да? И что же?

— Спички.

— Коробку?

— Нет, поломанные спички.

— Шведские?

— Нет, серные. Ни окурков, ни пепла — лишь двенадцать поломанных штук.

— Почему вы думаете, что они принадлежат преступнику?

— Потому что он нервничал, поджидая жертву, вот и ломал их.

— Так ведь, раз были спички, значит, он курил. А курящие обычно дымят папиросами, когда переживают, а не спички портят.

— Не скажите, Николай Филиппович. Дым мог выдать убийцу. Как видите, преступник не случайно эту скамью выбрал. От места происшествия её заслоняют кусты. А если бы Миловидов заметил папиросный дым, он бы наверняка насторожился и, возможно, захотел бы глянуть, кто находится в столь поздний час в этой едва проглядной темени. Ночь вчера хоть и лунная была, но, как вы помните, без факелов мы бы ничего толком не разглядели.

— В таком случае, если следовать вашей гипотезе, злоумышленник был не столь богат, как потерпевший, у которого мы при осмотре нашли заграничные шведские спички. Их продают по двадцать пять копеек за коробку, а эти серные, дешёвые — по копейке за дюжину.