Книга Парижский след, страница 4 – Иван Любенко

— Резонно.

— Записку на французском языке, несомненно, составлял мужчина. Скорее всего, убийца, — предположил следователь, продолжая ворошить опавшую листву тростью.

— Как вы пришли к такому заключению?

— Преступник боялся, что его отыщут по почерку, и потому прибегнул к печатным буквам. Смею также предположить, что он не окончил полный курс гимназии, поскольку допустил явные ошибки в трёх предложениях: неверный род существительного — «un rencontre». Слово «rencontre» — женского рода, должен стоять артикль «une». Стало быть, верно: «une rencontre». Далее — отсутствие обязательной стяжки «à le jardin public». Во французском предлог «à» с артиклем «le» сливаются в «au». Правильно было бы «au jardin public». Подпись «Ta Natalie» соответствует «Твоя Натали», но французы написали бы имя иначе — «Nathalie».

— Возможно, у него за плечами шестилетняя прогимназия, а у меня — только четырёхклассная. Потому я и не силён во французском. Что ж, выходит, злодей не из богатой семьи. Вероятно, из мещан.

— Перво-наперво следует выяснить, какая такая Наталья водила знакомство с убиенным.

— Сейчас не самое лучшее время расспрашивать отца покойного.

— Ну тогда стоит поговорить хотя бы с его младшей сестрой. Девочка, насколько я знаю, в пятом классе женской гимназии учится. Авось ей что-нибудь да известно.

— Вряд ли мы отыщем её на уроках. В семье горе. Наверняка все к похоронам готовятся. Не хочется их беспокоить.

— Тогда побеседую с прислугой. Но сначала велю городскому садовнику спустить пруд. Вдруг нож и найдётся.

— Буду ждать от вас вестей, Макар Остапович. Мне пора на службу. Удачи вам!

— Благодарю!

IV

— А я вижу, мил человек, ты совсем заработался.

— Что? Простите, вы ко мне адресуетесь?

— В комнате, кроме нас, никого и нет. Стало быть, к тебе.

— Я попрошу вас обойтись без амикошонства.

— Без чего?

— Без фамильярностей. «Амикошонство» происходит от французских слов «ami» — «друг» и «cochon» — «свинья».

— Вот-вот, стало быть, я не ошибся: французский ты знаешь, но не так, чтобы уж был в нём докой. В записочке, переданной мальчишкой теперь уже покойному отставному поручику Миловидову, ты допустил три ошибки. Оно и понятно: прогимназия — не полный гимназический курс. А сорванец этот, торгующий газетами на углу Александровской и Театральной, узнав тебя, сегодня утром прибежал ко мне. Ажно двугривенный малец от меня получил. А его, шалопая, соседка Миловидовых запомнила, потому я его и отыскал. Да и как не запомнить беса! Рыжий, как огонь, и конопатый. Ты бы лучше выбрал кого-нибудь другого, не столь приметного.

— Я не пойму, господин полицейский, в рассуждении чего вы распространяетесь. Потрудитесь перейти на официальное обращение и объяснить цель вашего весьма бесцеремонного визита.

Поднебес вынул малые ручные цепочки и велел:

— Руки давай! Ты задержан! Дальше тебе всё судебный следователь Майер поведает. Он целый коллежский советник. И не только гимназию, но и университет в Петербурге закончил. Да и «Чёрная Мария»^[7]давно у входа стоит. Лошадки устали, стражники маются. Поехали.

— Могу я узнать, в чём меня обвиняют?

— В убийстве Захара Несторовича Миловидова. Негодяй он был, этот отставной поручик, каких свет не видывал, но что будет, если всех подлецов начнут резать без суда и следствия?