Книга Парижский след, страница 89 – Иван Любенко

— Позвольте прежде всего принести вам мои соболезнования, Константин Карлович.

— Но вы ведь не за этим сюда пришли? — перебил он Ардашева, и в голосе его прозвучали нотки раздражения. — И потом… Вы представлялись репортёром, а в карточке указано: «чиновник по особым поручениям МИД России».

Ардашев протянул ротмистру бумагу с подписью министра.

— Здесь более полно отражены мои полномочия. Но я не считаю возможным в это скорбное время занимать вас вопросами. Скажите, когда и где я могу вас увидеть, чтобы выяснить некоторые детали, связанные с Франсуа Дюбуа, то есть Фёдором Карловичем Фроловым, вашим единокровным братом?

Ротмистр тяжело вздохнул и, вернув документ, сказал:

— Давайте покурим на улице. Там я и отвечу на все вопросы. Не возражаете?

— Хорошо.

Они вышли во внутренний двор-колодец. Здесь, в отличие от парадного фасада, смотрящего на Неву, всё выглядело куда прозаичнее. Стены, облицованные жёлтым кирпичом, хранили вечную сырость. В углу ютился чахлый, едва живой клён, а под водосточной трубой зеленел влажный мох. На карнизе второго этажа сидели два голубя и с любопытством разглядывали людей. Лишь бойкая стайка воробьёв, что-то оживлённо делившая в луже у ворот, вносила в эту картину хоть какое-то оживление.

— Я вас слушаю, — закурив папиросу, проронил Торнау.

— МИД России послал меня в Париж, чтобы выяснить природу происхождения тех самых ста тысяч франков, завещанных Фёдором Фроловым сиротскому дому в Ставрополе. Эта ценная бумага сейчас находится на хранении в консульстве. Именно моё расследование должно лечь в основу решения министра иностранных дел: либо обменять франки на рубли и отправить в Ставрополь, либо во французскую казну. Всё зависит от того, кто передал эту ценную бумагу вашему брату.

Ротмистр выпустил сизую дымную струю и, глядя на серое петербургское небо, сказал:

— Я её и привёз Фёдору. А приобрёл банковскую тратту наш отец. Но вы, как я понимаю, уже всё выяснили.

Ардашев молча кивнул.

— Отец был очень предусмотрительным человеком. Он понимал, что обычный вексель сохраняет имя первого владельца. А он не хотел, чтобы его имя хоть как-то связывали с беглым каторжником и анархистом, пусть даже и его сыном. Это был бы скандал. Поэтому он пошёл в петербургское отделение банка «Лионский кредит», внёс в рублях сумму, эквивалентную ста тысячам франков, и комиссию, а взамен купил у банка его собственное обязательство — банковскую тратту на предъявителя. По сути, это был приказ петербургского отделения своему главному банку выплатить деньги любому, кто предъявит тратту. Имя отца осталось лишь во внутренних архивных книгах банка здесь, в Петербурге, а на самой тратте его не было. Полная анонимность.

— Очень дальновидный ход, — признал Ардашев.

— Именно, — подтвердил ротмистр. — Когда отец почувствовал скорый уход, он послал меня в Париж. Я должен был передать тратту Фёдору. Этих денег ему бы хватило надолго, а при умном распоряжении — на всю жизнь. Отец просил меня уговорить брата порвать с анархистами, потому что рано или поздно это привело бы его в тюрьму. Его фальшивые документы, служившие ему столько лет, не выдержали бы первой серьёзной проверки. Ведь он сбежал с каторги вместе с тем самым Александром Мосиным, обезвреженным вами во время открытия автогонки. Я встретился с Фёдором за день до нападения на него, придя к нему на работу. Мы посидели в бистро, где я передал тратту и просьбу отца бросить этих преступников. Но он молчал. Не говорил ни да, ни нет. Я ушёл. А на следующий день на него напали. Фёдор, опасаясь оставлять ценную бумагу в съёмной комнате, носил её с собой. Нападавший, естественно, этого не знал, потому она при нём и осталась. Позже я навестил брата в больнице и просил его вернуть тратту, ведь доктор сказал мне, что его дни сочтены. Но он лишь покачал головой и ответил, что это подарок отца и он волен распоряжаться им как сочтёт нужным. Я успел приехать к ещё живому отцу и рассказать обо всём. И это была моя ошибка. Папа́ сильно расстроился и слёг, а через несколько дней его хватил удар. Согласитесь, я не мог не ответить на его вопросы. Так что деньги эти совершенно чистые и не имеют никакого преступного происхождения.