Книга Бисквит королевы Виктории, страница 108 – Елена Михалёва

– Иван Тимофеевич, пожалуйста, – взмолилась она. – Это вам за хлопоты.

– Нельзя, – сердито отрезал старик, хмуря кустистые брови.

Иван Тимофеевич попытался отдать деньги назад, но Варя понимала, что если не найдётся, чем его пересилить, то Якова он выгонит, а раз тот явился столь внезапно, значит, разговор серьёзный.

– Пока мы будем ехать, я приоткрою переднее окно. Вы будете нас всю дорогу видеть, – заговорила она как можно убедительнее. – И я обязательно передам вам при случае ещё денег за помощь.

– Нельзя.

Прозвучало чуть менее уверенно.

Взгляд старика переметнулся с Вари на Якова.

– Да Бога побойся, отец! – юноша фыркнул и с напускным бесстрашием опустил портфель. – Думаешь, у меня с барышней интрижка? Ты на меня взгляни. Такая утончённая особа, как ВарварНиколавна, на подобного голодранца и не позарится. Говорю, дело у меня к ней срочное. Я за себя ручаюсь. Видал, как я за вами бежал?

Насмешливое самоуничижение Якова отозвалось в душе Вари болезненным негодованием. Она вполне справедливо считала, что если пригожего, атлетически сложенного Яшу приодеть и причесать, то он станет выглядеть куда интереснее большинства субтильных или, напротив, чрезмерно раскормленных дворянских сынков. Не говоря уже о его смелости и благородстве, в которых Воронцова успела убедиться.

– Ну-с, – озадаченно протянул Иван Тимофеевич и почесал голову под шапкой. – Но чтоб без глупостей. А вы, барышня, кричите, если что. Я мигом ему голову откручу.

Он спрыгнул с подножки и захлопнул дверцу. Крикнул извинения скопившейся позади веренице. Махнул прохожим, которые начали было собираться в любопытную толпу, чтоб расходились поскорее. Сунул в карман деньги, да и полез обратно на козлы.

Варя выдохнула и уронила себя на сиденье напротив Якова. Её руки и ноги дрожали от напряжения.

Юноша отложил её портфель и придвинулся по сиденью к дверце. Собравшийся на тротуаре народ почти разошёлся, потому что интересное зрелище так и не состоялось, но две любопытные девицы в кричаще-ярких шляпках как бы невзначай попытались заглянуть внутрь, чтобы узнать, кто именно скрывался в загадочном экипаже.

Яков прикрыл собой Варю, озорно подмигнул девицам, чем вызвал у них фривольное хихиканье, и задёрнул неплотную шторку на окошке, которая сделала тесное пространство внутри ещё темнее.

Экипаж тронулся. Иван Тимофеевич стукнул в стенку.

– Куры, – буркнула Варя про оставшихся на тротуаре девиц и приоткрыла маленькое окошко, через которое обычно проветривали или общались с извозчиком.

– Не куры, а цыпочки, – губы Якова растянулись в хитрой, совершенно лисьей улыбке.

Воронцова ответила тяжёлым, осуждающим взглядом.

Они заняли противоположные сиденья. Яков, ехавший спиной вперёд, подался к ней. Он заговорил так тихо, чтобы за стуком колёс и прочими шумами на улице возница не смог разобрать их беседу:

– Я вас, любезная Варвара Николаевна, пытался на прогулке два дня подряд поймать. Отчаялся уже, переживать начал. А тут вдруг увидел, как вы в экипаж садитесь. Вот и побежал. Возле института подсаживаться не решился. Побоялся, что ваши заметят. Вы почему совсем в сад не выходили?

Варя оглядела его улыбающееся лицо, словно искала новые ссадины и раны, и, ничего не обнаружив, успокоилась. Она отметила про себя лёгкую текстуру ровной двухдневной щетины, которая подчёркивала скулы и линию челюсти, придавая Якову вид мужественный и слегка грубоватый.