Книга Бисквит королевы Виктории, страница 109 – Елена Михалёва

– А где ваш картуз? – вдруг нахмурилась она.

– Что?

– Вы его потеряли, пока бежали?

– Нет, я его дома позабыл, – он усмехнулся шире. – Так почему вы в сад не выходили? Я там на берегу пару новых тропинок протоптал, покуда вас дожидался.

– Ох, вы себе не представляете, – Воронцова округлила глаза, придвигаясь к нему навстречу. – Наша классная дама простудилась. Пока она не поправится, к нам на её место определили другую наставницу. А она – эта мадам Фурнье – совершенно несносная француженка. Злющая, как надзиратель в какой-нибудь тюрьме. Никуда нас не отпускает, ничего нам не позволяет. Мы только и делаем, что учим уроки да молимся. Даже прозвали её за глаза, знаете как?

– Как?

– Фурией, – страшным голосом призналась Воронцова, словно это было худшее ругательство на свете.

Яков засмеялся.

Варя хотела пожаловаться, что мадам Фурнье нашла его петушка и конфисковала, но вовремя прикусила язык, чтобы не расстраивать. Только шепнула:

– Спасибо за леденец.

– Какой ещё леденец? – Яков озорно подмигнул. – Не за что. Лучше скажите, может, эту вашу фурию надо… ну, – он выразительно поиграл пальцами. – Подкараулить и припугнуть немного, чтобы посмирнее была?

– Ох, нет! Что вы такое говорите? – Варя энергично замотала головой. – Она старенькая. Вдруг её ещё удар хватит?

– Ну, так даже лучше…

– Яша! Что я слышу?

Она возмущённо заморгала.

Он вполголоса засмеялся, глядя на неё с тихой, безропотной теплотой.

– Рад видеть, что у вас всё хорошо, несмотря на всяких грозных фурий. У вас ведь хорошо?

Варя улыбнулась в ответ, слегка смутившись такой прямоте.

– Да, милый Яшенька. Вот только…

Экипаж тряхнуло на очередном повороте, когда они переезжали трамвайные рельсы. Воронцова дёрнулась. Их колени соприкоснулись, создавая удушающую неловкость, которую Яков, привычный ко всякому, кажется, вовсе не заметил. Зато сама Воронцова обрадовалась тому, как темно было внутри, смущаясь собственного пылающего румянца.

– Барышня, всё хорошо-с? – раздался снаружи голос Ивана Тимофеевича.

Возница, похоже, прислушался к повисшей тишине.

– Да, благодарю вас, – громко ответила Варя, а затем вкрадчиво спросила: – А вы для чего приходили меня навестить? Удалось что-то выяснить?

Яков досадливо покачал головой.

– Тот мужчина, который следовал за вами с графом, более не объявлялся. Я в разные дни приходил и в разное время. Всё без толку. Быть может, ему дом этот вовсе не сдался? В пятницу с утра до самого вечера я там проторчал, – он сделал выразительную паузу и поднял брови. – А в субботу видел, как вы приезжали с подругами и Обуховым.

Ей почудилось, что Яков поморщился, произнося фамилию Германа Борисовича. Но она не придала этому значения, потому как суетливо схватилась за свой портфель.

– Ох, что же это я! Из головы вовсе вылетело, – она расстегнула ремешки и выудила из внутреннего кармана фотокарточку, которую нашла на чердаке института. – Взгляните. Вот это пропавшая Кэти, – она поднесла карточку ближе к окну и чуть сдвинула шторку, чтобы можно было разобрать изображение. Яков придвинулся следом за ней и склонился над карточкой. – Вот её покойная матушка. А вот это, смею предположить, её отец, из-за которого всё и началось. Скажите, вы не припоминаете его возле дома баронессы?

Яков помрачнел. Он повернулся к ней так резко, что едва не задел своим носом её.