Книга Бисквит королевы Виктории, страница 27 – Елена Михалёва

Варя сдержалась, чтобы не оглянуться Якову вслед. Отчего-то ей показалось, что она несправедливо с ним обошлась. Впрочем, если он всё-таки придёт за деньгами, она ещё сможет с ним поговорить. А к тому времени подумает, что сказать в здравом уме. Воронцова уже успела себя отругать за столь безжалостные формулировки. В конце концов, Яков ничем её не обидел, напротив, лишь заботился о ней, даже когда она не просила. А та все человеческие отношения свела к деньгам. Жестоко вышло. И её не оправдывало ни смущение, ни переживания за пропавшую Кэти, ни возложенные на её плечи поиски тайника, которые не давали покоя.

Чувство стыда, душное и навязчивое, ожило внутри, когда Варя мысленно повторила всё озвученное Яковом. Он ведь не упоминал денег вовсе. Только отметил, что хотел выяснить, куда Воронцова пропала. Беспокоился. А она про деньги заговорила… Хороша сыщица, ничего не скажешь! Внимательнее нужно быть. Не теряться, как дитя, в беседе. Иначе упустит что-нибудь действительно важное.

Девушка, наконец, перешла к третьей иконе и зажгла оставшуюся свечку.

На сей раз она мысленно попросила, чтобы у неё хватило благоразумия не испортить общение с Яковом окончательно.

Если только он сам не пожелает распрощаться навсегда. Деньги расплатиться с ним у неё были. Варя предусмотрительно попросила у матушки средств на покупку новых книг и заказ учебной литературы на японском. Кроме того, она продала подругам несколько своих французских научных журналов, через служанку заложила совершенно ненужную костяную шкатулку и во время краткой поездки домой на прошлых выходных забрала некоторые свои сбережения. Ей должно было этого хватить.

Почему-то денег было не жаль. Жаль терять человека, с которым её, если разобраться, не связывало ничего.

Быть может, они ещё будут друг другу полезны? Об этом стоило поговорить.

Варя возвратилась к подругам и встала так, чтобы Ирецкая заметила её не сразу. Специально, чтобы классная дама подумала, что Воронцова отлучалась лишь ненадолго. Но Марья Андреевна, кажется, вовсе не обратила на то внимания. Она молилась со всей искренностью глубоко верующего человека.

После службы в храме воспитанницы отправились в столовую. Несмотря на полуденное время, эта трапеза в расписании значилась «завтраком». Сегодня подали кулебяку с курицей и грибами, а на второе – чай и сладкие булочки с изюмом. Проголодавшаяся Варя осталась вполне довольна таким сытным меню. Витавший в воздухе аромат свежей сдобы, который они почуяли ещё в коридоре, лишь усилил аппетит.

Воронцова села между Эмилией и Мариной, что несказанно обрадовало последнюю. Промеж длинными столами, за которыми кушали смолянки, прохаживались классные дамы. Дозволялось прочесть молитву перед едой, но беседовать было нельзя, и всё же Быстрова улучила момент, чтобы радостным шёпотом сообщить Варе:

– Сегодня маменька с папенькой обещали приехать и навестить меня. Только что принесли записку от них.

– Charmante^[23], – улыбнулась в ответ Воронцова.

Она знала, сколь крепко Мариночка любила родителей, однако её отец, статский советник, нечасто бывал в институте, занятый служебными вопросами даже в выходные дни. Обычно Быстрову в дни визитов навещала лишь мать, и девушка не могла сдержать радости оттого, что увидит ещё и папеньку.