Книга Бисквит королевы Виктории, страница 29 – Елена Михалёва

За порядком в столовой зорко следили классные дамы. Они не только подмечали поведение девушек за столом, но и пресекали капризы, а ещё отвечали за то, чтобы первыми выявить нездоровое состояние у воспитанниц, ведь потерю аппетита в институтах считали ключевым признаком заболеваний и расстройств. Правда, порою отличить простую прихоть от настоящего недуга оказывалось весьма трудно. Находились воспитанницы, которые умело имитировали некоторые симптомы, чтобы день-другой провести в лазарете. Это благое место смолянки промеж собой называли курортом. И горе, если правда откроется.

После завтрака девушки разделились. Одних ожидали встречи с семьями, другие же отправились проводить вакации за выполнением домашних заданий, чтением и рукоделием. Воронцова выбрала для себя последнее. Причём не случайно.

В нужном кабинете сразу после трапезы оказалось совершенно пусто. Ни единого намёка на рабочий беспорядок. Раскроенное бельё лежало на столах аккуратными стопками. На одном из манекенов красовалось намётанное платье, подколотое булавками: видимо, кто-то из девушек собирался продолжить шитьё сегодня. Но более никаких рукодельных заготовок. Все вязания и вышивки убраны по ящичкам и шкафам.

На свежевымытом полу блестела сетка невысохших капель. Она подсказывала, что уборщица ушла совсем недавно и трудится сейчас где-то неподалёку. Стоило поторопиться.

Воронцова оглянулась, убедилась, что коридор пуст, и проскользнула в кабинет. Едва ступая по влажному полу, девушка на цыпочках пробралась к тем шкафам, внутри которых в идеальном порядке хранились изделия младших воспитанниц. Среди них Варя без труда отыскала вещи Кэти. Они теснились в самом углу и будто прятались за бесхитростным имуществом остальных девушек.

На неё сиротливо взирали недовязанные варежки. Те самые, которые они хотели завершить после уроков. От одного взгляда на них сердце болезненно сжалось.

Варя закусила губу и загнала горькое чувство вины, отчаяния и страха как можно глубже, чтобы оно не мешало сосредоточиться. Каждая мелочь могла оказаться важной. Вряд ли полиция не досмотрела личные вещи Челищевой, но всё же была способна не учесть некую важную деталь, которую Воронцова и надеялась обнаружить.

Варежки, наколотые спицами на моток пряжи, напоминали диковинного ежа. Рядом возвышалась аккуратная стопка вышитых крестиком салфеток, а позади, у самой стенки шкафа, за нитками и неоконченными работами пряталась квадратная жестяная коробка от чая. Судя по надписям на английском – заграничный сувенир, в котором девочка хранила личные швейные принадлежности после того, как чай закончился.

Прежде чем достать коробочку из шкафа, Варя опасливо оглянулась. Удостоверившись, что в комнате по-прежнему никого нет, Воронцова извлекла прохладный предмет и сняла тугую крышку. Коробка оказалась лёгкой. Внутри лежало несколько маленьких бобинок с нитками, подушечка для иголок, красивый латунный напёрсток с розочкой, нить с нанизанными на неё пуговицами на манер бус и пара вязальных крючков на дне. Вот и всё. Никаких тайных посланий, двойного дна или нацарапанных под крышкой кодовых шифров. Разве что коробка до сих пор пахла чаем – пряный запах «Эрл Грея» с характерными терпкими нотками бергамота пропитал нитки.

Варя наклонилась и потянула носом. Насыщенный чайный дух, смешанный с шерстью, заставил Воронцову с наслаждением прикрыть глаза.