Книга Бисквит королевы Виктории, страница 31 – Елена Михалёва

Классная дама взяла себя в руки. Она возвратила платок Варе, а шкаф закрыла.

– Леди Анна Беатрис Хилтон, баронесса Уайтли, – вполголоса повторила Воронцова, чтобы лучше запомнить.

– Именно так.

– И что же? Ей сообщили о случившемся? – Варя свела вместе брови, чтобы придать лицу печальное выражение. – Представляю, как она огорчилась.

– Вероятно, – Дарья Сергеевна поджала губы. – Во всяком случае, на письмо из института она не ответила. А передававший его посыльный сказал, что баронесса выглядела растерянной и только заявила, что давно следовало отправить девочку учиться в Лондон. Лондон, представляете? Туда, где эта бесконечная сырость и ужасные запахи круглый год!

Груздева нервно сплела пальцы и пошла по кабинету в сторону корзин с бельём для штопки. Варя последовала за ней.

– Увы, никогда не бывала в Англии. Не берусь судить.

– Поверьте, не много потеряли.

Классная дама приступила к разбору корзины. Она распределяла вещи согласно повреждениям и складывала в стопочки. Воронцова помогала ей без всяких просьб, как привыкший к труду человек. Она взяла на себя чулки, у которых протёрлись пятки или имелись зацепки.

– Но, быть может, и стоило отправить Катеньку туда, – вдруг с болью произнесла Дарья Сергеевна. Её глаза вновь покраснели и наполнились слезами. Губы задрожали. – Подобное решение наверняка сберегло бы мою девочку.

Она судорожно вздохнула, и Варя отметила, какими резкими стали её движения. Пальцы у женщины мелко тряслись.

– А что за дела ведёт леди Хилтон в Петербурге? – спросила Воронцова, чтобы немного отвлечь классную даму, а заодно выяснить побольше.

– Помилуйте, Варвара Николаевна, я не знаю этого наверняка, – женщина тяжело вздохнула. – Кажется, её покойный муж чем-то торговал. Возил к нам то ли приснопамятный чай, то ли пряности. Потом стал вкладывать капитал в нашу промышленность. После его смерти всё отошло леди Хилтон. Но подробностей я не помню, да и вам незачем вникать.

– Вы правы, Дарья Сергеевна. – Варя с покорностью опустила взгляд, притворившись, что её не волнует ничего, кроме растущей горы чужих чулок. – Но, кажется, я что-то слышала об этой баронессе от маменьки. Вроде бы у неё довольно большой дом где-то на Фонтанке.

– Большой, дорогой и очень… хм… английский, насколько я знаю. – Груздева, как ярая обожательница всего французского, недовольно поджала губы. – Красивая и важная леди, у которой никогда не было времени ни навестить Катеньку в институте, ни по-человечески оформить опекунство над ней, чтобы девочка не чувствовала себя сиротой.

Варя хотела возразить, что Кэти о тётушке Анне отзывалась весьма тепло, а о своём сиротстве никогда и слова не говорила. А ещё Воронцова желала узнать побольше об этой таинственной англичанке, которая могла быть так или иначе связана с покойным отцом девочки. Баронесса наверняка была хорошо знакома с Майклом Вудвиллом, хотя могла не подозревать о его шпионской деятельности. Но раз уж они оба родом из Англии, вероятно, имели нечто общее. Здравый смысл нашёптывал Варе, что леди Хилтон способна пролить свет на исчезновение Кэти, а ещё помочь в поисках тайника, если она знала девочку настолько, чтобы разбираться в её привычках.

Впрочем, Воронцова не успела вымолвить ни слова, потому как в кабинет рукоделия пришли пятеро «голубых» смолянок вместе со своей классной дамой, Ксенией Тимофеевной. При них обсуждать столь деликатные темы не стоило. Кроме того, Груздевой удалось усмирить свой глубокий душевный надлом. Она полностью погрузилась в работу и лишь перекинулась с Варей парой фраз, чтобы дать рекомендации по починке. Про Кэти они более не говорили. Похоже, Дарье Сергеевне не хотелось лишний раз демонстрировать чувства прилюдно.