Книга Бисквит королевы Виктории, страница 65 – Елена Михалёва

Воронцова отлично понимала, что случайно выдала себя и привлекла ненужное внимание, когда расспрашивала про Кэти. Но общалась она лишь с женщинами: библиотекарем Зинаидой Карповной, классной дамой Дарьей Сергеевной и поварихами Клавдией Васильевной и Натальей Ивановной. Часть беседы слышала Венера Голицына, но княжне вряд ли до того было дело, судя по её реакции. Значит, кто-то из четырех женщин и подослал этого шпиона, чтобы тот проследил за Варей, ведь сами они выехать из института незамеченными не могли никак.

Разумеется, был вариант, что они просто рассказали о разговоре с Воронцовой и обсудили её переживания. Такая версия только усугубляла проблему. Варя теперь отчётливо понимала, что следовало проявлять бо́льшую осторожность. Однако плакать над пролитым молоком она не собиралась. Напротив, надеялась повернуть ситуацию в свою пользу. Тот преследователь мог бы вывести их на настоящих похитителей Кэти.

Но поиски тайника внутри Смольного тоже никто не отменял, поэтому Варя дождалась окончания уроков, тщательно избегая бесед с Быстровой. Когда девушкам объявили свободный час, который полагалось потратить с пользой на очередные рукоделия, домашние задания или музицирование, Воронцова вдруг вызвалась помочь в кухне. Разумеется, не нашлось иных желающих идти туда, где душно и нестерпимо пахнет готовящейся едой, которую нельзя съесть немедля. Одноклассницы проводили Варю взглядами, полными сочувствия и непонимания.

Но Воронцова не спешила.

Сначала она улучила момент, когда коридор опустеет, и прошмыгнула туда, где за незапертой дверью скрывался чулан с посудой – той, которую не использовали каждый день, а доставали на торжества и приёмы.

Здесь не хранилось ни столового серебра, ни хрустальных бонбоньерок или вазочек для варенья, поэтому и бессмысленно было его запирать на ключ. Да и воровство в Смольном строго каралось отчислением для воспитанниц и увольнением для служащих.

Здесь, вдоль оштукатуренных стен, выкрашенных светло-голубой краской, стояли одинаковые шкафы-горки и серванты со стеклянными дверцами и большими ящиками. Все они были забиты посудой: от сервиза на сотню персон до отдельных расписных блюд и пузатых чайников. В центре помещения стоял внушительный стол, на котором в три ряда блестели двенадцать самоваров. У дальней стены под узеньким оконцем расположился длинный, потемневший от времени комод с тяжёлыми ящиками, внутри которого хранилась всевозможная мелочь. Часть посуды, не нашедшая места в шкафах, стояла сверху, образуя высокие горные пики из блюдец и чашек, и покрывалась пылью. Некоторые пожелтели и выглядели так, будто застали первое поколение смолянок.

Варя прикрыла за собой дверь и осторожно двинулась вдоль шкафов. Под ногами тихо поскрипывали уставшие, старые паркетные доски. В чулане было сумрачно даже днём, если не включать электричество. Жидкий свет из узкого оконца ложился косым снопом на стол с самоварами. Их начищенные бока отливали серебром. На свету было видно, как в воздухе танцуют мелкие пылинки.

Воронцова остановилась и медленно повернулась вокруг себя, внимательно изучая обстановку. Она даже чуть присела, чтобы её рост соответствовал росту Кэти. Так Варя надеялась понять, что именно могло привлечь девочку в этом царстве фарфора и пыли.