Книга Бисквит королевы Виктории, страница 67 – Елена Михалёва

Воронцова была близка к отчаянию.

И тут внезапно она увидела сахарницу с нарисованным на ней спаниелем.

Рыжий пёсик сидел среди тюльпанов и блестел глазурью, которая покрывала изделие. Эта сахарница стояла отдельно от прочей посуды на полке, словно её специально тут поставили, чтобы легче было доставать. Вещица выглядела слишком миниатюрной для того, чтобы спрятать в ней важные документы или хотя бы одно письмо, но всё же в душе у Вари немедля затеплился огонек надежды.

Она взяла сахарницу и услышала, как внутри что-то перекатывается.

К несчастью, под крышечкой было лишь три пуговицы и несколько хлебных крошек. Никаких секретных писем, ключей от потайных комнат или иных подсказок.

Пуговицы оказались самыми обычными: синей, красной и зелёной. Все три – крупные, яркие и с двумя дырочками. В кабинете рукоделия таких имелся целый ящик. Абсолютно ничем не примечательные пуговицы. Равно как и хлебные крошки.

Варя стряхнула крошки на пол, а пуговицы на всякий случай спрятала в карман. Сахарницу она поставила на место.

Ей подумалось, что, раз девочку искали здесь первым делом, едва она пропала, значит, и тайника никакого нет. Шаврин говорил про ищеек. Здесь, конечно, было пыльно, но вряд ли собаки не нашли бы что-то ценное. А раз сахарницу с пуговицами не тронули вовсе, то и значимости они никакой не имеют.

Варя вымученно вздохнула и поставила сахарницу со спаниелем на место.

Чем больше она размышляла, тем сильнее сомневалась в том, что тайник находился именно в Смольном. Драгоценное время шло. Утекало сквозь пальцы, и будто вместе с ним исчезали возможности спасти девочку. От чувства беспокойства за Кэти у Воронцовой неприятно заныло в груди.

– Ты жива, – упрямо прошептала Варя, закрывая все шкафы и серванты и ставя табуреты обратно под стол. – С тобой всё хорошо. Я тебя обязательно найду. И тайник твой отыщу, где бы он ни был. Даю слово.

Она ещё раз окинула внимательным взглядом чулан, а затем выскользнула в коридор, чтобы пойти в кухню и отметиться там хоть ненадолго. Воронцова наклонилась стряхнуть с подола сор, который пристал к нему, пока она лазила под шкафами.

– Варвара Николаевна, – раздался за спиной хлёсткий женский голос.

Воронцова вздрогнула и выпрямилась со скоростью пружины.

Ирецкая шла к ней, грозно сверкая очами. Выглядела она столь воинственно, что Варя мысленно приготовилась услышать выговор и получить запрет на выезд из института на чаепития или иные светские развлечения.

– Où avez-vous été?^[35]– требовательно спросила она и, не дав Варе сказать ни слова, сердито отчеканила: – Ваши mesdames утверждают, что вы в одиночку отправились помогать в кухне! Почему не взяли никого себе в компанию? Разве допустимо ходить одной через весь институт? Любой учитель имеет право отвести вас за это к Её Светлости. И что тогда? Наказание? Позор? Останетесь без передника на месяц! Вам ведь не двенадцать лет, право же!

Варя пошла к ней навстречу и, на ходу подхватив классную даму под руку, развернула её и повлекла в обратную сторону.

– Не тревожьтесь так, умоляю вас. Я знаю, что виновата. И действительно пошла одна в кухню, но только лишь потому, что компанию мне никто составить не пожелал. Простите меня, Марья Андреевна, будьте великодушны к вашей покорной воспитаннице.