Книга Бисквит королевы Виктории, страница 68 – Елена Михалёва

Воронцова говорила так сладко и заискивающе, что Ирецкая недовольно поморщилась.

– Покорная воспитанница в последнее время чересчур часто просит прощения, вы не находите? – возразила классная дама, пока они удалялись от кухни, и Варя мысленно молилась, чтобы у Марьи Андреевны не возникло желания выяснять, была ли Варя там вообще. – Раз вы не нашли для себя компанию, значит, вовсе не стоило никуда идти. Чем вас рукоделие не устроило?

– И сама не знаю. Вы правы бесспорно. Вы всегда правы, мой любезный, добрый ангел Марья Андреевна. Буду впредь мудрее. Совершенно не подумала, что меня могут наказать, а вы пошли меня выручать. Благодарю вас за это. Лучшей наставницы не сыскать, я это всегда говорю. Вы всё видите наперёд. Управлять – значит предвидеть^[36]. Полагаю, из вас вышла бы не просто классная дама, а настоящий полководец, Марья Андреевна.

Ирецкая ответила утомлённым стоном.

– Вы не заболели, Варвара Николаевна? – мягче поинтересовалась она, глядя на Варю со смесью усталости и нетерпения. – Ведёте себя странно. Говорите невпопад. Я вас в последнее время не до конца понимаю, признаюсь честно.

– Это всё выпускной год сказывается, не придавайте значения, прошу вас, – Варя участливо заглянула в лицо наставницы. – А вот у вас глаза красные. И нос немного. Вы не плакали?

– Какая бестактность, – возмутилась Ирецкая и высвободила руку.

Они уже подходили к кабинету рукоделия.

– Pardon. – Варя опустилась в грациозном реверансе.

– Живо к остальным.

– Merci.

Воронцова заспешила к заветной двери и уже на пороге услышала, как позади неё Марья Андреевна чихнула, зажав нос платком.

Нет, Ирецкая не плакала. Она простудилась. И, судя по всему, никому об этом говорить не хотела, чтобы её не сослали на карантин в лазарет. Тогда бы весь её класс «белых» смолянок остался без надзора.

В кабинете рукоделия собралась половина класса. Одноклассницы вышивали гладью, рассевшись за столом у окна уютным кружком. Венера Голицына читала вслух роман на французском, пока остальные воспитанницы трудились над салфетками. Тонкие блестящие иглы были подобны кистям живописцев, они порхали над натянутой на круглых пяльцах тканью, на которой волшебным образом возникали лиловые анютины глазки, жёлтые нарциссы и голубые незабудки.

Варя тихо достала из шкафа собственную незаконченную работу и прошла к столу в поисках свободного места.

Вместо классной дамы, учительницы или инспектрисы с девушками сидела Нина Адамовна Петерсон, которая проверяла стопку тетрадей с домашними заданиями за соседним столом. Заметив Воронцову, она слегка наклонила голову и едва уловимо улыбнулась, чтобы не радоваться её появлению слишком уж откровенно.

– Позвольте к вам присоединиться, mesdames, – шепнула Варя.

Она заняла стул между Додо и Мариной. Воронцова старалась шуметь и шуршать как можно меньше, чтобы никому не помешать.

– Что-то вы быстро управились на кухне, голубушка, – с толикой ехидства заметила Быстрова, едва Варя устроилась за столом. – Я вас, признаюсь, не ожидала увидеть до обеда. Или достойного занятия не сыскалось?

– Да будет вам, – невозмутимо отмахнулась Варя. – Я всё быстро сделала и сразу вернулась.

– Отчего же в библиотеку не пошли почитать? – не унималась Марина. В её голосе зазвучали нотки обиды. – Или, скажем, на примерку к Эмилии Карловне не заглянули?