Книга Бисквит королевы Виктории, страница 75 – Елена Михалёва

Возможно, этот наряд не был лучшим или самым броским в её жизни, но Воронцова заметила, сколь долго рассматривал её Герман, пока они снимали верхнюю одежду и приводили себя в порядок у зеркала. От этого смущающего взгляда и особого внимания в груди зародилось приятное сладкое волнение.

Невозмутимый швейцар сопроводил гостей в бирюзовую гостиную, где в крайне вычурной викторианской обстановке их уже ожидала леди Хилтон собственной персоной в компании иных приглашённых.

Выглядела хозяйка ослепительно, несмотря на всю внешнюю сдержанность её наряда. На леди Хилтон было тёмно-синее бархатное платье, отделанное серым кружевом. Весь её облик вкупе с затянутыми в строгий пучок волосами и минимальным набором украшений наводили на мысли о трауре, но баронесса улыбалась, а не плакала, да и слова никому о своей истинной печали не сказала. Поэтому Варя сделала вывод: леди Анна по-своему переживала пропажу Кэти, но строгое английское воспитание не позволяло ей публично демонстрировать эмоции.

Едва швейцар Николас объявил о прибытии Германа Обухова и смолянок, леди Хилтон прервала беседу с другими гостями и со светлой улыбкой встала с плюшевого дивана, чтобы встретить молодого графа и его спутниц.

– Герман Борисович! Варвара Николаевна! – леди Хилтон просияла, словно и вправду радовалась их приходу. – Как чудесно, что вы прибыли! Крайне пунктуально, смею заметить. Не то что мой кузен, который вечно опаздывает.

Последовал чинный обмен рукопожатиями, реверансами и целованием рук. Варя представила Нину Адамовну и Эмилию Карловну, а леди Хилтон, в свою очередь, провела их по комнате, чтобы познакомить со всеми прочими гостями. Они занимали кресла, стулья и диваны с вольготностью, свойственной старым друзьям. В уютном свете электрических бра и горящего в камине огня ощущение уюта лишь усиливалось. Словно бы все эти люди были особой частью одинокой жизни баронессы Уайтли, как элементы замысловатой мозаики, которые кусочек за кусочком составляют целую картину.

Первым в длинной череде гостей оказался, как ни странно, не англичанин, а итальянец. Весьма молодой и привлекательный мужчина с обаятельной улыбкой и озорными острыми усами, облачённый в клетчатый лиловый пиджак и ярко-красный галстук. Итальянец был опасно привлекателен и явно остёр на язык.

– Позвольте представить вам моего друга Фабиано Валенте, – с ласковой улыбкой назвала его имя баронесса. – Фабиано – художник и фотограф.

– В основном художник, – итальянец картинно раскланялся. – Однако жить на что-то надо, поэтому фотографировать приходится чаще, чем хотелось бы. Мои посредственные снимки вы можете увидеть в некоторых модных журналах и на выставках современного искусства, куда я вовсе не хожу, потому как мне чудовищно стыдно.

Он целовал Варину руку так долго, что ей пришлось самостоятельно высвободиться, потому что внимание пылкого Фабиано Валенте оказалось весьма смущающим. Воронцову даже удивило, что столь чопорная английская леди, как баронесса Уайтли, имела в друзьях подобную развязную личность в лице свободного творца из знойной Италии.

– Не слушайте его, он прекрасный фотограф, – отмахнулась леди Хилтон, не обратив внимания на его мелкие вольности и озорные взгляды, а затем повела гостей к следующему дивану, чтобы представить сидевших на нём троих людей: – Граф Кирилл Тимофеевич Разинский, мой уважаемый деловой партнёр в России, с которым мы сотрудничаем уже больше десяти лет. Его прелестная супруга Анна Владимировна. Василий Львович Бурнашев, мой секретарь.