Книга Бисквит королевы Виктории, страница 76 – Елена Михалёва

Разинские оказались весьма милой и крайне упитанной парой. Оба низкорослые и круглолицые, наряженные по последнему слову столичной моды, они казались прекрасным образчиком аристократов в обществе сухощавой англичанки. Графа и его жену очень обрадовало появление как молодого Обухова, так и троих воспитанниц Смольного.

– Обе наши дочери учатся в Екатерининском институте, – радостно сообщила Анна Владимировна.

– Возможно, мы встречались с ними на балах, – с присущей ей сдержанностью улыбнулась Нина Адамовна.

А Герман Борисович деликатно поинтересовался:

– Значит, вы ведёте совместные дела с леди Уайтли? Позвольте полюбопытствовать, в чём именно вы партнёрствуете?

– Поначалу, ещё при бароне Уайтли, это были чай и специи, но со временем мы совместно начали вкладывать средства в заводы за Уралом, – пояснил Кирилл Тимофеевич.

Леди Хилтон улыбнулась ему тепло, как старому другу, а затем обратилась к человеку, которого назвала своим секретарём:

– Василий Львович оказывает нам неоценимую помощь. За годы своей службы он успел стать своего рода членом семьи.

– Весьма лестное замечание, леди Анна, – долговязый мужчина за сорок с глубокими клиновидными залысинами на широком лбу и вытянутым жёлчным лицом с благодарностью склонил голову.

Он напомнил Варе скучающего небогатого дворянина с дурным сном и не менее дурным вкусом в одежде: его красновато-коричневый костюм странно вписывался в общую компанию, равно как и острая бородка с жидковатыми усиками. Впрочем, голубые глаза у этого мужчины оставались весьма живыми, а на баронессу глядели с нескрываемым обожанием.

Следующими на очереди оказались двое англичан, сидевших в креслах у камина друг напротив друга. Ими были виконт Патрик Каннингем и его юная дочь Ребекка. И если отец походил на седеющую версию короля Эдуарда, то дочь, казалось, копировала дерзкую парижанку. Ребекка даже розово-лиловое платье с чёрным кружевом выбрала такое смелое и облегающее, словно под ним вовсе не было корсета. Она была тонкой, светловолосой, бледной и приятной на лицо, если не считать широкого просвета между её верхними зубами. Последнее при желании можно было счесть изюминкой. Девушка держалась смело, с толикой безразличия, из чего Варя сделала вывод, что, вероятно, отец специально взял её с собой, чтобы заставить пообщаться с молодёжью своего возраста.

– Виконт Каннингем – тоже один из моих деловых партнёров и старых друзей, – пояснила леди Хилтон. – А Ребекка, к слову, превосходно играет на фортепиано. Полагаю, сегодня она составит вам конкуренцию, Герман Борисович.

– Уверяю, что даже не подумаю соревноваться с дамой, – деликатно парировал Обухов.

Варя и Нина Адамовна переглянулись. Последняя слегка приподняла бровь, а затем коротко взглянула на Ребекку, словно бы намекая на то, что это случайное знакомство русского дворянина и юной английской аристократки вовсе не случайно. Воронцова сдержанно улыбнулась в ответ и чуть склонила голову. Она и не думала ревновать, какими бы ни были замыслы баронессы Уайтли. В этот вечер у Вари имелись собственные цели, которым ничто не должно было помешать. Даже возможные симпатии её друга.

Последними в комнате были двое мужчин, занятых партией в шахматы у окна, поближе к свету. Оба показались Воронцовой чрезвычайно незаурядными личностями.