Книга Шелковая смерть, страница 108 – Наталья Звягинцева

Картинно вздохнув, Штрефер смолк. Весь вид его говорил о том, что барон собой крайне горд.

– И этим самым вы подписали себе приговор, – холодно изрёк Вислотский. – У всех решений и действий всегда есть последствия… Никакого письма о своём намерении приехать вы мне, конечно, не посылали, а наврали, что опередили его. И не появись вы в ту ночь в моём доме, не взялся бы я за расследование, а не сделай я этого, не узнали бы мы имя истинного убийцы Фёдора Осминова и, возможно, Порфирий остался бы жив. Так, барон, для вас этот круг замкнулся.

Оставалось ещё одно последнее обещание, которое граф Вислотский собирался исполнить как можно скорее. После этого он наконец сможет возобновить тот неспешный темп своей жизни, к которому мечтал вернуться все эти суетные сумасшедшие дни.

Приказав Саиду заложить экипаж, граф не спеша заковылял в свою спальню. Там его ожидал камердинер. Позволив Осипу привести свои всклокоченные волосы в порядок, граф облачился в прекрасно сидевшие на его статной фигуре светлый жилет на пуговицах и темно-синий сюртук, от чего глаза Николая Алексеевича приобрели изумрудный оттенок. На ногах графа красовались новомодного покроя свободные брюки. В дверь постучали.

– Вызывали, Николай Алексеевич? – как всегда, немного торопливо зашёл Громов и уставился на белёсого немчика.

Наконец ему представилась возможность рассмотреть нового камердинера графа во всех подробностях. И сразу же Осип не понравился Василию. Увидел адъютант в нём что-то поросячье, до невозможности противное и неуютное. И этот тип занял нынче его место подле Николая Алексеевича? Громов свёл брови и исподлобья стал наблюдать за ловкими движениями камердинера, тот хитрым узлом повязывал шёлковый шарф вокруг шеи начальника.

– Поедешь со мной к Анне Павловне, – сухо приказал граф. – Завершим это дело.

В накинутом на плечи меховом плаще, с зажатой в руке чёрной тростью с набалдашником в форме головы оскалившегося тигра, граф опустил на свою голову блестящий цилиндр и вышел в распахнутые двери особняка. Швейцары, увидев хозяина, сразу сделались выше ростом, от старания перестав дышать. Мартовский воздух пах сыростью, того и гляди заморосит дождь. Вот и настанет весеннее бездорожье и распутица.

Глубоко вдохнув влажный холодный воздух, граф заковылял по лестнице, придерживая цилиндр рукой. Неровен час, слетит с головы от неровной походки. Громов, опередив начальника, уже стоял у открытой двери экипажа, готовый подсадить графа.

Вдруг с улицы раздалось громкое ржание и, чавкая по талому снегу копытами, на широкий графский двор завернул жеребец. Наездник поспешно соскочил с седла и бросился к графу Вислотскому.

– Ваше сиятельство, выполнил, выполнил я ваше поручение, – запыхавшимся голосом отчеканил Кустовцев и поклонился графу. – Самолично присутствовал при передаче проигранных денег наследникам Фёдора Осминова. Это мать и сестра его. Карл Францевич не подвёл, сумму, как и обещал, в полтора раза большую отдал. Семьсот пятьдесят рублей ассигнациями.

Вислотский остановился, свысока посмотрел на Кустовцева.

– Что ж, Михаил Савельевич, вести ваши добрые. Хорошо, что слово своё вы оба сдержали.

– Мы сверх этого сделаем, проследим, чтоб имущество Осминова по достойной цене распродано было, и барыши с этого тоже в деревню родне свезём, – продолжая задыхаться, но уже от волнения, тараторил незадачливый поручитель. – Этим мы вместе с Карлом Францевичем непременно займёмся…