Книга Шелковая смерть, страница 57 – Наталья Звягинцева

– Вот кухарка тамошняя совсем другое дело, весьма рассудительная баба, – на одном дыхании вещал Афанасий. – Она-то меня к покойнику и провела. А за нами все остальные потянулись, это значит Пашка и Порфирий. Доложили мне, что там ещё дворник имелся, но был он хмельной и во ту пору дрых.

Далее следовало длительное в мелких подробностях описание ванной комнаты и тела отдавшего богу душу барина. Описание это повторяло картину, виденную Василием своими глазами, а также рассмотренную им на полицейских рисунках. Адъютант от этой скуки начал отвлекаться и невнимательно слушал. Как вдруг граф, который сильно походил на задремавшего, резко оборвал рассказчика:

– А зачем ты, негодник, ведро-то поднял да на другое место перенёс? Неужто не знаешь, что на месте преступления ничего трогать нельзя?

– Какого преступления? – удивлённо охнул Горохов.

– Эх, не об этом сейчас, – сердито отмахнулся Вислотский. – Лучше ещё раз повтори: ты взял ведро из-за ширмы, оттуда, где стоял бочонок с остатками растаявшего льда, затем поставил его у окна. Так?

– Почти так, – кивнул мужик. – Ведро это у самого края ширмы стояло, вроде за ней, а вроде и нет. И в бочонке, почитай, никакого льда и не было, одна водица на дне поблёскивала…

– А сможешь припомнить, как это ведро поначалу стояло, дном вверх или дном вниз?

– Дном вверх, ваше сиятельство, дном вверх, и как это вы догадались? – обрадовался будочник. – Вот это меня тогда и заинтересовало, странно оно как-то стояло, шиворот-навыворот. Вот я его и взял посмотреть, а потом под окошко поставил… Не думал я, что это важно…

По виду Горохова было понятно, что с рубликами он уже распрощался, а теперь и с обедом, похоже, не заладится. И поделом ему, сделал такую глупость. Понуро переминался он с ноги на ногу перед графом и ждал.

– Ох, Горохов, Горохов, – вздохнул Николай Алексеевич. – Плохо, что ты улики руками хватал, да хорошо, что признался в этом. Теперь можешь быть свободен, но вскорости понадобишься мне вновь. – Граф вынул из кармана обещанную награду и протянул мужику, который от неожиданности радостно присвистнул. – Василий, проводи Афанасия на кухню, а сам возвращайся.

Когда же Громов снова оказался в кабинете, Ивана там уже не было. Николай Алексеевич стоял, склонившись над письменным столом, и что-то на нём внимательно рассматривал. В образовавшейся тишине Василий явственно услышал тихое монотонное пощёлкивание, на которое ранее не обратил внимание. Раздавалось оно со всех сторон. Обведя взглядом кабинет, он с удивлением отметил, что за последние сутки часов в этой комнате сильно прибавилось. На каминной полке стояли сразу трое ходиков, в шкафу ещё с полдюжины и одни на нём. По разным сторонам от окна и в дальнем углу кабинета колоннами возвышались короба напольных часовых шкафов. Все часы показывали разное время, но в пределах пяти минут. Василию новое оформление кабинета очень понравилось, особенно звуки, что издавались механическим хором.

– Василий, поди-ка сюда, – подал голос граф.

На столе царил полный хаос, но это только на первый взгляд. В самый центр был помещён коралловый лоскут от женского платья, вокруг него крестом лежали четыре рисунка, причём на одном из них теперь стоял блестящий напёрсток. Присмотревшись, Громов обнаружил, что напёрсток находится аккурат возле нарисованной ширмы.