Книга Шелковая смерть, страница 58 – Наталья Звягинцева

– Ведро! – как-то по-детски обрадовавшись, воскликнул Василий. – Теперь на том месте, где было во время самоубийства Осминова.

– Предположительно, – туманно ответил граф, продолжая балансировать на одной ноге, склонившись к столу.

Далее по разные стороны от картинок находились аккуратно свёрнутая белая простыня, причём таким образом, что разрез на ней оказался в середине этого свёртка и был хорошо виден, и долговая расписка на имя Осминова. Поверх расписки лежал небольшой клочок бумаги с выведенным на нём именем – Михаил Савельевич Кустовцев, банковский служащий. На самом углу стола громоздилось перевёрнутое вверх дном ведро. Книга на латыни, что последние дни читал граф, исчезла.

– Я вижу, что ты чего-то недосчитался. – Наконец граф выпрямился и направился к ставшему его любимым креслу. – Не всё мне одному голову ломать, – усмехнулся он. – Старая княгиня Рагозина пусть тоже постарается.

– Значит, письма и драгоценности у Анны Павловны? – в очередной раз выказал свою сообразительность Громов. – Вы считаете, что она сможет установить тех, кому они принадлежат?

– Очень надеюсь, что да, – кивнул граф, он уже сидел перед горящим камином.

Николай Алексеевич привычным жестом вынул и раскрыл карне де баль, молча посмотрел на исписанную значками костяную страницу. Его брови тут же соединились у переносицы, лицо напряглось, взгляд метнулся к огню, потом на адъютанта и вновь застыл на книжице.

– Я полагаю, что самоубийства здесь не было, – безэмоционально сообщил Вислотский и коротким взмахом руки велел Василию сесть напротив.

– Но как же это? – озадаченно проговорил адъютант. – Так в газете написано, да и в полиции ничего подозрительного не усмотрели.

Граф покачал головой, с сожалением посмотрев на своего помощника. Василий и сам уже понял, что его аргументы не выдержат даже самой слабой критики, и постарался исправиться:

– Николай Алексеевич, значит, вы душегуба разыскиваете, что с Осминовым такое учинил? А что на это Анна Павловна и Мария Юрьевна говорят?

– Никому пока об этом рассказывать не следует, – повелительно уточнил граф и задвигал бровями. – Пусть убийца до поры чувствует себя спокойно, я же тем временем получу возможность без спешки обдумать все детали… Вот хоть начнём с описания характера самого Осминова. Что о нём думаешь?

Вислотский откинулся на спинку кресла, сложил пальцы, словно во время молитвы, и приготовился слушать. Громов же от такой неожиданности сперва оробел, но потом решил высказать все свои соображения:

– По словам горничной, был Фёдор Осминов видным красавцем и имел большое влияние на особ женского пола. Многие искали с ним встреч, и многие их получали, раз было принято у него, чтобы Пашка гостей к нему заводила. Вообще, прислуга о нём с уважением отзывается. Говорят, что серьёзный был господин.

Граф одобрительно кивнул и тут же уточнил:

– А вот по словам княгини Рагозиной, Осминов был тем ещё негодяем и прохвостом. Некоторые его поклонницы да полюбовницы были сильно преклонного возраста. Такие связи ни с каким благородством рядом не стоят. Согласен со мной?

– Так как же нам понять, кто таков был этот Осминов?

– Давай-ка мы посмотрим не на то, что о нём говорят, а на то, как он жил. Что в нём такого отличительного было? Здесь нам известно, что был он сильно к порядку приучен, всё по часам делал. И поднимался, и столовался, и ванну принимал… Это многое про человека сказать может. И заметь, раз был у него такой уклад, то могли это знать и его знакомые да приятели, уж про женщин, что наведывались к нему в это время, и говорить не будем. Выходит, что много народу было в курсе его привычки в три часа пополудни принимать ванную. Вот недоброжелатель мог этим знанием и воспользоваться…