Книга Тайна графа Одерли, страница 112 – Альда Дио

– Ах! – Судорожные рыдания моментально вспороли грудь. – Лора!

Дикое, обжигающее отчаяние нахлынуло потоком. И от этой раздирающей боли хотелось выть – и я выла, упав на колени в снег, или солому, или на промерзшую землю – не знаю, глаза застлала густая пелена слез, что градом стекали по лицу.

– Господи, – взмолилась я, качаясь и зажмурившись. – Господи, упокой ее душу грешную, даруй благос… – скулила я себе под нос, потому что та, кому эти слова были адресованы, уже никогда меня не услышит.

Рыдания не умещались в горле, не позволяли мне встать или вздохнуть. В агонии безумия я поползла в сторону девушки – дюйм за дюймом, сквозь завалы колючего сена, что впивалось в ладони, пока не добралась до нее. До тела. Безжизненного, скованного холодом – кожа темнела синевой, а губы были белее снега. Она лежала в луже бурой крови, которая успела присохнуть к промерзлой земле, с распахнутыми, ужаснувшимися глазами. На шее чернел порез столь глубокий, что через него виднелась трахея.

Я прижала руку к животу, борясь с приступом тошноты.

Повинуясь инстинкту, начала втягивать в себя воздух и повторять: дыши, дыши, дыши. Нельзя лишаться сознания прямо здесь. Нужно что-то сделать. Нужно сказать Асиму, ее надо похоронить!

Асим не должен знать… Да какая теперь разница?! Ее убили! Зарезали, как скотину! Граф не лишит языка, коль узнает, что искала ее, а если и лишит – наплевать, я не оставлю ее здесь!

Рваные всхлипы ломали меня пополам, а сердце толкнуло к ней – я схватилась за ледяную руку, будто это могло что-то изменить.

– П-п-прости меня, Лора… – сбивчиво шептала я, пытаясь сжать ее пальцы.

Но я не могла. Они были крепко сцеплены вокруг чего-то. Я опустила взгляд, сдерживая тошноту при виде почерневших ногтей. Из-под них торчала ткань.

– Ч-что это? – спросила я вслух, словно она могла ответить. Осторожно потянула за жесткий краешек, и из ладони выскользнул холщовый мешок на шелковых завязках – совсем крошечный, почти невесомый. Рука, лишенная своей ноши, безжизненно рухнула под серебристый свет луны. Она подсветила россыпь уродливых, черных синяков, что цвели по плечам вверх к шее.

Ты боролась, Лора. Против кого? За что?..

Глаза опустились на мешочек. Дернув за тесемки, я открыла его, но оттуда смотрела лишь темнота. Пытаясь унять дрожь, прощупала нижнюю часть находки. Под пальцами перекатывались какие-то крупинки, как будто чаинки.

Я принюхалась и тут же отпрянула, ибо в нос мне залетело с десяток крошечных частичек со жженым запахом. Они сразу же защекотали внутри, отчего пришлось чихнуть несколько раз.

Что это?..

Я затянула тесемки, прежде чем убрать мешочек в карман едва подчиняющимися пальцами.

Я горела. И щеки – от мороза, что прожигал мокрые дорожки слез, и легкие, что отчаянно желали надышаться и прекратить истерику, колотившую тело. Со второй попытки удалось подняться на ноги, найдя опору в деревянной стене. Вдоль нее я медленно, привыкая к собственным шагам, двигалась к двери.

Ночь становилась молочно-белой. Туман стягивался к уголкам моих глаз, подсвечивая яркую луну и сужая обзор до маленькой точки впереди. Я прокашлялась, выходя из странного наваждения.

Глубокий вдох – и снова ночь темна, а дверь от меня все еще так далеко, как и была. Я оглядела ноги – они стояли на месте, не сделали ни шага. Я приказала им идти, но они не послушались меня, а в следующий миг я вдруг оказалась на улице.