Книга Тайна графа Одерли, страница 149 – Альда Дио

Безлюдная комнатка была небольшой и холодной – справа у окна располагался еще один выход в сад, из которого тянул мороз, будто кто-то недавно распахивал дверь. Напротив дивана возвышался аккуратный стол, пара кресел и камин. В левой стене располагалась дверь в каморку для слуг и приготовлений всего необходимого для срочной помощи гостям.

Когда-то отсюда мы с Генри выходили на прогулку… Сколько же всего произошло.

– Еще раз простите, господин, – искренне извинилась я, пока лорд Глостер снимал сюртук и жилет.

Выставив на столик таз с холодной водой, что нашла в подсобной, я осторожно подошла, сжимая в руке тряпку.

– Могу я вам помочь?

– Помочь? Вы? Вы уже… Знаете, вы уже достаточно помогли. Мне вовсе начинает казаться, что Генри сам дал указ, чтобы я не приближался к нему! – в сердцах воскликнул он, обиженный.

Выждав несколько мгновений, пока суетливые движения его прекратятся, а жилет отправится на диван, я все же рискнула попробовать вновь:

– Позволите?

– Да, да… конечно. Простите, это я так… Лишь не могу понять… – Я начала растирать пятна, пока они не успели высохнуть, соображая, как бы задержать его на подольше. – Всякий раз, когда хочу поговорить с ним, то леди Солсберри возникает, то меня играть зовут, теперь вот вы. – «Вы». Как учтиво.– Как будто бы ваш господин и вправду не хочет меня видеть.

– Уверена, что это не так.

– Откуда вам знать?

– И правда… Я лишь раскаиваюсь, что помешала вам. Простите еще раз, господин, и рубашку лучше сменить. Скажите, в каких покоях могу найти ваших слуг, я распоряжусь, чтобы прислали новую. А эту можете оставить здесь, и я заберу как…

Вихрь морозного ветра ворвался в комнату через распахнувшуюся балконную дверь. Мои мокрые руки сразу же сжались в кулаки, а все тело обдало потоком мелкой дрожи.

Воздух наполнился тяжелым запахом табака.

Сначала появилась рука, обтянутая черной перчаткой, что держала дверную ручку.

За ней в комнату вошел мужчина в ярко-красном кавалерийском мундире.

И только вслед за ним из снежной ночи возникло его лицо.

– Луиза?

Питер?..

* * *

Выпотрошенная рана посреди груди, которую я сшивала годами после его обмана, порвалась. Само тело вспомнило, как ломалось под тяжестью горя. Под тяжестью его лжи.

Он изменился. Соврала бы, сказав, что не помню его – каждая черточка и выступающая венка клеймом в сознании выжжены. А потому отчетливо видела, как преобразило его время: детская непосредственность стерлась из ярких глаз, лицо сделалось угловатым, черные кудри теперь были гладко убраны. В воспоминаниях его щетина кололась, но в реальности он был гладко выбрит, лишь гусарские усы безупречно уложены над тонкими губами.

Тысячи раз представляла нашу встречу. Как буду возвышаться над ним, придавлю положением к самой земле и заставлю скулить, как бродячего пса, вопрошающего к моему милосердию. Но у Фортуны на все свои планы.

Это он – приглашенный на бал к знатному хэмпширскому графу, а я – прислуга в его доме. И жизнь его теперь мне совсем безразлична – лишь бы убрался.

– Глаза-а-ам своим не верю, – протянул он, приближаясь ко мне.

Беглый взгляд на дверь. Такой же – на лорда, что непонимающе хлопал глазами. Пальцы его так и застыли над пуговицами, не решаясь расстегнуть.

Мороз костяшками простучал по позвоночнику.

Бежать. Нельзя. Найдет. Следить. За Глостером. Убегу – до Генри доберется. Не убегу… Перед Нордфолком ответ держать буду.