Книга Тайна графа Одерли, страница 95 – Альда Дио

Сидя напротив Генри, он выглядел нелепо, как если бы мышка решила усесться перед носом льва.

– Вы сулите Франции блестящее будущее, основываясь на сомнительных успехах колонизаторских кампаний и… вине. – Голос Генри был в высшей степени спокойным и почтительным. – Но что вы скажете о долговом кризисе, что не разрешается из-за сопротивления парламента? Или о горожанах, которые вот-вот потребуют закрепления своего влияния законодательно?

– Вы забываете, что назначение Тюрго уже дает свои плоды. – Эттвуд вскинул подбородок в попытках скрыть неуверенность. – Проект об отмене повинности ведь почти закончен? Отменены таможенные поборы, есть реформа и поземельного…

– Тюрго поплатится за свои добрые намерения. – Несмотря на страшные слова, граф был все так же спокоен, будто беседовал о погоде. – Ад вымощен добрыми намерениями.

– Почему вы столь уверены, милорд?

– Вы давно были во Франции?

– В начале лета.

– О. – На лице Генри наконец вспыхнуло мимолетное удивление. – Я не был там более четырех лет, но состою в переписке с добрыми друзьями. Если же вы гостили там столь недавно, то должны быть осведомлены о противостоянии Людовика с парламентом лучше меня.

– Ваше сиятельство придает значение мелочам, не видя полной картины. Если новый король с Тюрго соберут Генеральные штаты…

– Монархия падет.

Такое резкое заявление вызвало изумление на светлом лице Аделаиды, а Ричарда заставило поперхнуться вином. Эттвуд же благоразумно скрыл горечь колкости за ядовитой ухмылкой.

– Созвать штаты – значит вступить в открытое противостояние с теми, кто не желает реформ и, более того, имеет на это законное право, – продолжил Генри. – Тюрго, на плечи которого вы возложили обеспечение благополучия, не сможет довести реформы до конца не только потому, что новый король мягок и добр, но потому, что он идет наперекор дворянству и духовенству – а ведь им эти законы и принимать. Что возвращает к первоначальному утверждению – Тюрго падет вместе с монархией. И если в этот момент не будут предприняты меры более решительные, или, упаси Господь, случится неурожайный год… – Генри пожал плечами. – Боюсь, Францию ждут очень непростые времена.

– Таких блистательных шуток я не слышал и в курительных комнатах Лондона, ваше сиятельство!

– Любое трагическое событие кажется невозможным до тех пор, пока не случится.

– Кхм-кхм. – Красавица Аделаида поспешила сгладить острые углы. – Милорд Эттвуд, Генри, сколько можно разговоров о политике? Пока вы за столом с прекрасной дамой, не расскажете ли лучше, какие новости удалось привезти с Монмартра?

Изящная реплика привлекла внимание гостя, и беседа вернулась в легкое русло. Генри не встревал, и, казалось, вовсе не слушал, потеряв всякий интерес.

Ты хотел узнать, причастен ли Эттвуд к чему-то? К чему?

Смех Аделаиды вытащил из размышлений.

– Но постойте, почему же вы гостили там в разгар сезона? Вот уж не думала, что француженки могут затмить наших леди.

– Леди Солсберри, вы лучше меня знаете, что во всей Европе не сыскать у невест манер более безупречных, чем в Англии. – Эттвуд расслабился, поддаваясь чарам Аделаиды и вина, коего выпил с бутылку. – Тихие, скромные, миловидные – воистину только английские леди могут стать лучшим украшением дома и отрадой мужскому взору.

– Рада слышать! Не хочется, чтобы такой видный жених ускользнул из родных вод, чтобы жениться на чужбине.