Книга Тайна графа Одерли, страница 97 – Альда Дио

– У меня такое чувство, будто я видел тебя раньше. Мы нигде не встречались?

Он говорил со мной. Ледяная дрожь скатилась вдоль позвоночника, когда я подняла испуганные глаза на Генри. Он, сжав губы в тонкую полоску, сдержанно кивнул – позволил говорить.

Несмотря на желание отбросить кувшин и придушить маркиза на месте, я старалась сказать учтиво и осторожно:

– Простите, господин, не думаю.

Мы с Джейн похожи. Не так, чтобы можно было спутать нас, но и не заметить сходства мог только слепец. Конечно, сестра была красивее – ее белокурые волосы ниспадали локонами, она была высокой и утонченной. Я же – худощавая и рыжеволосая, но все же что-то нас роднило – один высокий, открытый лоб, вздернутый нос, и глаза схожи формой, хоть и отличны цветом.

– Что ж, должно быть, обознался… – Эттвуд отвернулся прямиком под ядовитый взгляд Генри. – Вам повезло, ваше сиятельство. Нашли милую на лицо прислугу, а с этим сейчас тяжело – чтобы еще и кроткой и исполнительной была и не приходилось лишний раз пороть и пачкать руки, – он развязно рассмеялся.

То, что, по мнению Эттвуда, должно было растопить ледяное изваяние графа, казалось, привело того в бешенство. Не моргая, он смотрел на гостя с неподдельным гневом, а кулаки его сжимались вокруг столовых приборов.

– Вы правы, милорд, так и есть, – поспешила на помощь Аделаида – Ваше сиятельство, обед изумительный. Передайте благодарность повару.

– Да, Генри, фазан невероятен! – тут же подхватил Ричард, поддерживая подругу в спасении вечера. – Так вкусно, что, боюсь, я буду вынужден пропустить десерт.

За сменой блюд выходка Эттвуда позабылась, гости расслабились и углубились в обсуждение путешествий, предстоящего бала и вина. Лишь Генри оставался напряженным и хмурым, то и дело поглядывая на часы. Он бросал на Аделаиду многозначительные взгляды, и после одного из них леди сказала:

– Ваше сиятельство, как бы мне ни хотелось вас покидать, боюсь, пора откланиваться. Благодарю за щедрый прием и приятную компанию. Милорд, – она обратилась к захмелевшему Эттвуду, – было в высшей степени приятно познакомиться с вами. Надеюсь на скорую встречу на рождественском балу.

Обменявшись со всеми любезностями, Аделаида покинула столовую, джентльмены отправились ее проводить. Меня сразу же отослали в малую залу сервировать чай и виски, подготовить сигары, а остальных оставили убирать стол.

Роль леди Солсберри в сегодняшней пьесе была очевидной – без нее джентльмены точно бы переругались.

Струйка чая лилась в фарфоровую чашку с золоченым ободком. Поднимающийся от напитка пар затуманил мысли, которые и без того не блистали новыми идеями.

Я злилась на себя. Ругала и корила за то, что правда, кажется, была уже в моих руках, и тем не менее всегда ускользала песком сквозь пальцы.

Есть что-то еще. Что-то, чего я не замечаю, как бы близко ни подбиралась.

Дверь малой залы распахнулась. Радж шел подле захмелевшего Эттвуда, ведя с ним непринужденную беседу.

Генри же пересек комнату в два шага, бесшумно опустился в кресло напротив камина, подставляя лицо закатным лучам. Он не взял чай и не шевелился, казалось, даже не дышал. Прищуренные глаза неотрывно следили за гостем. Когда за мужчинами затворилась дверь, губы его растянулись в оскале, и он подался вперед подобно хищнику, готовящемуся сделать выпад.