Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 136 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Вскоре лорд Гленфаллен взял себя в руки, вернулся за стол и заговорил:

– То, о чем вы рассказали, поразительно. Такая бездна ни на чем не основанных обвинений, да еще и с той стороны, откуда я не ожидал неблагодарности или предательства, потрясла меня настолько, что я лишился дара речи. Однако у особы, о которой идет речь, есть оправдание: как я уже говорил вам, ее рассудок нездоров. Вам следует помнить это и не считать бредни безумной женщины исчерпывающим доказательством вины вашего мужа. Имейте в виду, я говорю с вами на эту тему в последний раз; и перед лицом Господа нашего, от которого надеюсь увидеть милосердие в день Страшного суда, клянусь, что обвинение против меня абсолютно ложно, беспочвенно и нелепо; никому в целом свете не позволено пятнать мою честь; и поскольку я никогда не прислушивался к мнениям безумицы касательно вашего характера и морали, то, думаю, справедливо будет рассчитывать на подобную любезность и с вашей стороны. А теперь запомните раз и навсегда: не смейте высказывать мне ваши оскорбительные подозрения или клеветнические измышления глупцов. Я немедленно донесу до сведения достойной дамы, сочинившей эту цветистую выдумку, свое мнение по этому вопросу. Всего хорошего.

С этими словами он ушел, оставив меня наедине с прежними сомнениями и в страшных муках чудовищных подозрений.

Я небезосновательно полагала, что лорд Гленфаллен обрушил на автора странных измышлений всю силу своего возмездия, причем не ограничился лишь словесным воздействием, ибо старушка Марта, питавшая ко мне большую приязнь, заглянула ко мне в комнату и рассказала, что господин, дескать, дурно обошелся со слепой голландкой: она, Марта, слышала такие истошные крики, словно у бедняжки душа с телом расстается; затем служанка попросила никому ее не выдавать, а пуще всего господину.

– Откуда вы знаете, что эта женщина голландка? – спросила я. Меня интересовали любые подробности, способные пролить свет на историю этой особы, так бесцеремонно решившей вмешаться в мою судьбу.

– Как же, миледи, – ответила Марта. – Господин часто зовет ее голландской ведьмой да еще и другими словами, которых вам не надо слышать. И я уверена, она не англичанка и не ирландка; они разговаривают между собой на каком-то иностранном языке, и довольно быстро, я ничего не разбираю. Но мне вообще нельзя о ней говорить, а не то меня прогонят из дому; да только вы сами ее видели, так что не будет большой беды, если мы о ней поболтаем.

– Давно здесь живет эта леди? – спросила я.

– Приехала рано утром на следующий день после вашего прибытия, – ответила Марта. – Но не спрашивайте меня больше, не то хозяин мигом даст мне от ворот поворот за то, что смею говорить о ней, тем более с вами, миледи.

Мне не хотелось выпытывать у бедняжки дальнейшие подробности, ибо она ясно выразила нежелание продолжать разговор на эту тему.

Вам легко будет поверить, что, поскольку моя информация имела под собой очень зыбкую почву, категорически опровергалась торжественной клятвой моего мужа и происходила из очень ненадежного источника, я не могла предпринять никаких решительных действий; что же касается угрозы, исходившей от странной особы, дважды таинственным образом проникавшей в мою комнату, то, конечно, в тот момент она внушала мне некоторую тревогу, однако даже в моих глазах не была достаточной, чтобы вынудить меня бежать из Каэргиллаха.