Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 35 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

– Ну что там насчет мадемуазель?

Миссис Марстон растерялась.

– Некоторое время назад я говорил вам, чего хотел бы по отношению к этой молодой леди, и поручил вам ознакомить ее с моей волей; при этом она до сих пор здесь и, по-видимому, чувствует себя не хуже, чем прежде.

Миссис Марстон опять растерялась. Она не знала, как признаться ему, что не выполнила его поручение.

– Не думайте, Гертруда, что я пришел искать виноватых. Я всего лишь хотел узнать, сказали ли вы мадемуазель де Баррас, что мы пришли к единому мнению о необходимости, или целесообразности, или выражайтесь как хотите, прекращения ее службы у нас. По вашему поведению вижу, что не сказали. Не сомневаюсь, что вами двигали самые добрые мотивы, однако мое решение остается неизменным; поэтому еще раз настаиваю, чтобы вы поговорили с ней и ясно донесли до нее мои и ваши пожелания.

– Не мои, Ричард, – слабым голосом возразила леди.

– Ну тогда только мои, – резко отозвался он. – Не станем ссориться из-за этого.

– И когда же – как скоро – мне следует поговорить с ней на эту тему, болезненную для нас обеих? – спросила она со вздохом.

– Сегодня, сей же час; если можете, сию же минуту. В общем, чем скорее, тем лучше. – Он встал. – Не вижу смысла оттягивать это и дальше. Мне жаль, что мои пожелания не были исполнены немедленно. Прошу в дальнейшем обойтись без колебаний и отлагательств. Надеюсь нынче вечером услышать, что все улажено.

Сказав это, Марстон тотчас же ушел. Он быстрым шагом спустился в свой кабинет, запер дверь, рухнул в большое кресло и дал волю своему возмущению – надо сказать, немалому.

Тем временем миссис Марстон, намереваясь выполнить свою неприятную задачу как можно скорее, послала за мадемуазель де Баррас. Прелестная француженка тотчас же явилась на зов.

– Садитесь, мадемуазель. – Миссис Марстон ласково взяла ее за руку и подвела к невысокому креслу.

Мадемуазель де Баррас села и одним быстрым взглядом прочитала все, что было написано на лице у ее хозяйки. Однако в следующий миг, когда миссис Марстон посмотрела на нее, эти блестящие глазки скромно потупились и печально опустились к полу. Однако румянец на ее щеках вспыхнул ярче, грудь начала вздыматься быстрее, что говорило о страхе перед болезненным разоблачением. Внешний контраст между этими двумя женщинами, чьи руки были так нежно сплетены, был столь же разительным, как и моральные различия их внутреннего мира. Одна – смиренная, печальная и мягкая; другая – исполнена гордости и страсти, полна темного огня и загадочной красоты. Одна напоминала Ниобу, окутанную лунным сиянием, другая – Венеру, озаренную светом далеких пожаров.

– Мадемуазель, дорогая мадемуазель, мне очень грустно говорить вам это, и я даже не знаю, с чего начать. – Миссис Марстон сжала руку девушки. – Но мистер Марстон дважды просил меня сказать вам это. Думаю, вы выслушаете эту новость с гораздо меньшей болью, чем испытаю я, сообщая вам ее.

Мадемуазель де Баррас метнула на собеседницу еще один пылающий взгляд, но ничего не сказала.

– Мистер Марстон настаивает, мадемуазель, что мы с вами должны расстаться.

– Est-il possible?^[3]– вскричала француженка с неподдельным испугом.

– Да, мадемуазель, вы, несомненно, удивлены. – Миссис Марстон встретила взгляд широко распахнутых глаз, которые, однако, в тот же миг опустились снова. – Вас, естественно, потрясло это решение, которое я считаю крайне жестоким.