Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 36 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

– Когда он в последний раз говорил об этом? – торопливо спросила француженка.

– Всего несколько минут назад, – ответила миссис Марстон.

– М-м, – протянула мадемуазель и больше минуты неподвижно сидела в молчании.

– Мадам, – горестно воскликнула она наконец. – В таком случае, полагаю, мне следует уйти; но у меня сердце разрывается при мысли о расставании с вами и с моей дорогой мисс Родой. Я была бы счастлива, если бы перед отъездом вы, дорогая мадам, позволили мне еще раз заверить мистера Марстона в своей невиновности и в его присутствии призвать небо в свидетели того, сколь несправедливы его подозрения.

– Сделайте это, мадемуазель, и я дополню ваши слова своими искренними заверениями; однако, видит бог, – удрученно произнесла она, – я не ожидаю большого успеха. Но все же мы должны попытать счастья.

Марстон, как уже было сказано, сидел в библиотеке. Его волнение сменилось равнодушной мрачностью, он откинулся на спинку кресла, заложил руку за голову и лишь смотрел, как тлеют угли в камине. Раздался стук. Он сидел спиной к двери и, не встав и даже не обернувшись, велел нежданным гостям войти. Дверь распахнулась и снова закрылась, послышались легкие шаги, на стене выросла длинная тень. Марстон обернулся – перед ним стояла мадемуазель де Баррас. Сам того не сознавая, он встал и молча поглядел на нее.

– Мадемуазель де Баррас! – произнес он наконец с холодным удивлением.

– Да, несчастная мадемуазель де Баррас, – нежным голосом ответила француженка, едва шевеля губами.

– Ну, мадемуазель, что вам угодно? – спросил он тем же холодным тоном и отвел глаза.

– О месье, вы еще спрашиваете? Притворяетесь, будто ничего не знаете? Разве не вы велели передать мне жестокое, жестокое известие?

Она говорила так тихо и нежно, что ее слова вряд ли были бы услышаны на другом конце комнаты.

– Да, мадемуазель де Баррас, передал, – угрюмо подтвердил Марстон. – Вы вряд ли сможете назвать его жестоким, если задумаетесь о своем поведении и об обстоятельствах, которые подтолкнули меня на эти меры.

– Что я такого сделала, месье? О каких обстоятельствах вы говорите? – жалобно спросила француженка.

– Что вы сделали? Отличный вопрос. Ха-ха! – горько повторил он и с подавленной яростью добавил: – Спросите свое сердце, мадемуазель.

– Я уже спрашивала, и сердце ответило – ничего плохого. – Она на миг заглянула ему в лицо своими прелестными печальными глазами.

– Значит, оно солгало, – презрительно отозвался он.

– Месье, видит бог, вы жестоко ошибаетесь во мне. – Она умоляюще сложила руки.

– А когда-нибудь хоть одна женщина сказала, что ее обвиняют справедливо? – ухмыльнулся Марстон.

– Не знаю, мне все равно. Знаю только, что я ни в чем не виновата, – жалобно продолжала она. – Призываю небо в свидетели, что вы ко мне несправедливы.

– Несправедлив? При всем том, в чем я вас обвиняю? – презрительно бросил он. – Впрочем, не будем больше об этом. Я сформировал свое мнение и пришел к выводам. Если даже я не называю их в открытую, вы все равно прекрасно понимаете их характер. Я знаю свет, мадемуазель, и разбираюсь в женских хитростях. Оставьте ваши клятвы и заверения для школяров и простаков; на меня вы их напрасно тратите.

Марстон расхаживал по комнате, сунув руки в карманы.

– Значит, вы мне не верите и не поверите? – заискивающе произнесла она.