Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 77 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Пробыв в доме двадцать минут, доктор снова застегнул пальто, глубже надвинул шляпу и сказал миссис Чафф, что ему больше нет смысла продлевать свой визит, но тут внезапно из оставленного ланцетом пореза на виске Тома Чаффа начала сочиться небольшая струйка крови.

– Это очень странно, – пробормотал медик. – Давайте немного подождем.

А теперь я расскажу вам о том, что в это время испытал сам Том Чафф.

Поставив локти на колени и подперев подбородок руками, Том смотрел на тлеющие угли, рядом стояла бутылка джина, и вдруг в голове все поплыло, огонь очага пропал, в мозг проник звук, похожий на удар громкого церковного колокола.

Затем Том услышал неясное гудение, голова налилась свинцовой тяжестью и откинулась назад, после чего он обмяк в кресле и окончательно потерял сознание.

Придя в себя, Чафф обнаружил, что сидит на земле, прислонившись к стволу огромного, лишенного листвы дерева, и мерзнет. Ночь стояла безлунная, и никогда еще Том не видел таких больших и ярких звезд и такого чернущего неба. Казалось, что мерцающие звезды на время даже потухают, а потом яростно вспыхивают вновь, полные, как ему почудилось, немой угрозы.

Тому смутно помнилось, что он пришел туда, или, скорее, его принесли, как будто на мужских плечах и вроде как в спешке, но это были всего лишь ощущения. По пути он ничего не видел и не слышал.

Поднявшись, Том огляделся. Вокруг ни единого живого существа. И с чувством суеверного страха он начал узнавать это место.

Дерево, к которому Чафф прислонился, было одним из столетних буков, прерывистый ряд которых окружает церковное кладбище Шеклтона – извилистую зеленую лужайку на краю пустоши Катстин. Примитивная хижина, где Чафф только что потерял сознание, стояла на ее противоположной стороне, в шести или семи милях, если идти напрямик через пустошь. Черное пространство перед Томом терялось во тьме, небо и земля сливались в грозную неразличимую массу.

В воздухе висела неестественная тишина. Отдаленное журчание знакомого ручья смолкло, в листве – ни шороха. Вокруг и в вышине царило неописуемое беззвучие. Сердце Чаффа трепетало, как бывает в ожидании чего-то ужасного. Он отправился бы через верещатник обратно домой, но не смел – неясное предчувствие, что впереди подстерегает нечто, с чем он не осмелится столкнуться, останавливало его.

Старая серая церковь Шеклтона с колокольней за спиной Чаффа казались тенями. Глаза привыкли к темноте, и он различал смутные очертания строений. Сознание не подсказывало ничего приятного, связанного с этим местом, – одни опасности и угрозы. Именно здесь Том в юности обучался своему преступному ремеслу. Здесь его отец встречался с двумя другими браконьерами и приводил с собой сына, который тогда был еще ребенком.

Под церковным крыльцом, ближе к утру, сообщники обычно делили добычу, подсчитывали вчерашнюю выручку, забирали свои деньги и пили джин. Именно здесь Чафф-младший получил первые уроки пьянства, сквернословия и презрения к закону. Могила его отца находилась шагах в восьми от того места, где он теперь стоял. При нынешнем его настрое никакая другая обстановка не вызвала бы в нем такого ужаса.

Но было и еще одно пугающее обстоятельство. Слева, примерно в ярде от него, за деревом, чернела открытая могила, возле которой были навалены земля и мусор. Огромный бук в ее изголовье возвышался монументальной колонной. Том знал каждую линию и щелку на его почти гладкой поверхности. Начальные буквы его собственного имени, давным-давно вырезанные на коре дерева, расплылись, сморщились и приобрели гротескный вид, словно исполненные каким-то чудаком-гравером, и теперь эти инициалы со зловещим значением смотрели на выкопанную яму, как бы отвечая на его мысленный вопрос: «Для кого вырыта эта могила?»