Книга Снежная ловушка мистера Куина, страница 105 – Бенедикт Браун

– Вы все не так поняли! – Поппи переводила взгляд с одного лица на другое, но, так как она никак не пыталась завоевать симпатии других гостей, на нее они смотрели без особого сочувствия. – Я же не говорила, что сожгла записку в своей комнате. Я бросила ее в камин в прихожей, когда проходила мимо! А что касается того, что я ударила себя ножом, то я просто не могла этого сделать. Я недостаточно храбрая или глупая.

Я остановился на мгновение, позволяя тишине сгуститься вокруг, и вскоре она сменилась шепотками остальных подозреваемых, когда те постепенно понимали, что, несмотря на отрицания Поппи, она на самом деле виновна.

– Ты всем нам говорила, что однажды станешь великой актрисой, но я считаю, что ты уже ею стала. Ты убедила Алека Пембертона и Сесила Синклера, что влюблена в них. Заставила нас всех поверить, что ты легкомысленная дурочка, которая отчаянно жаждет славы. Но на самом деле ты приехала в Эверхэм-холл за деньгами – деньгами, которые твоя мать так эгоистично оставила своему молодому мужу.

Поппи упала обратно в кресло и выглядела так, будто вот-вот заплачет, но слез не было. Она опустила руку погладить Перси, но его уже там не было. Он отошел в угол комнаты по… какой бы там ни было причине, по которой собаки так поступают.

Я кивнул Лавбруку, и он вытащил из кармана тяжелые наручники. Мне оставалось надеяться, что ему удалось подъехать на машине поближе к дому, иначе Пенелопе Олкотт предстояло еще долго идти. Я не сомневался, холод проникнет сквозь бинты в рану, напомнив ей о ее маршруте прошлой ночью и о совершенных ею злодеяниях. Когда детектив-инспектор Лавбрук зачитал убийце ее права, моя дорогая подруга Белла посмотрела на меня с чем-то близким к гордости. Я думал, что все испортил, но, когда наши взгляды встретились, чувствовал себя просто замечательно. Неважно, какие ошибки мы совершили в процессе, главное, что за преступление понесет наказание настоящий преступник. Возможно, я выбрал не самый простой путь, но, если мне дадут еще шансов десять или двадцать, я мог бы стать вполне сносным сыщиком.

Перед отъездом из Эверхэм-холла надо было еще дать официальные показания инспектору и выпить чая в гостиной. Все, казалось, были впечатлены нашей с Беллой работой. Тот же Уилсон, как любитель детективных романов, задал нам множество вопросов.

– Это невероятно! – воскликнул он. – Просто невероятно, но я столько всего не понимаю. Вы подозревали Поппи с самого начала?

Оставшиеся… ну, так как они больше не были подозреваемыми, можно назвать их гостями. Итак, оставшиеся гости, инспектор и я сидели на красных бархатных диванчиках, пока дворецкий Перкинс подавал напитки и крошечные сэндвичи с обрезанными корочками.

– Не думаю. Хотя ты, должно быть, помнишь, что я здесь чужак, как и ты. Единственный раз я видел Сесила, когда он устроил сцену в игровой комнате. Помню, как он бушевал и удивлялся, что кто-то из вас принял его приглашение. Я видел, как тебя это опечалило, Карл, его настоящего поклонника, когда он упрекал тебя за то, что ты просто смотрел на него. Видел озабоченность Беллы, когда она поняла, что он уже нарушил свое обещание до приезда гостей. Видел, как Кавендиши отшатнулись от оказавшегося среди нас чудовища, а Гилберт практически не обращал ни на что внимания, разговаривая по телефону.