Книга Убийство в Петровском парке, страница 36 – Роман Елиава

– И где Вы его застали? – спросил Трегубов.

– В гостиной.

– Одного?

– Да, одного.

– Дверь кабинета была открыта или закрыта?

– Вот уж не помню. Да и какая разница? Она же всё равно была не заперта.

– Да, князь оставил её не запертой, – сказал Трегубов, – но у кабинета есть вторая дверь, в прихожую.

– Вы думаете там кто-то мог прятаться? – с удивлением проговорил граф Исаев. – А потом выйти через вторую дверь? Нет, мы никого не видели. А потом пришли князь и господин Колядко. Там никого не было в кабинете, иначе кто-нибудь из нас его увидел бы.

– Спасибо Константин Егорович. Ещё небольшой вопрос: Вы давно знаете князя?

– Давно, с турецкой войны, мы тогда были молодыми офицерами. Да, было время… – граф что-то вспомнил, задумался и замолчал.

– А господина Колядко?

– Колядко? – встрепенулся граф. – Да в первый раз его увидел! Никогда раньше. Он же не местный. Из Харькова, кажется.

– Что насчёт Канарейкина? – спросил Иван.

– А что насчет него?

– С ним давно знакомы?

– Тоже нет. Порекомендовали мне его знакомые немцы, торговлей пшеницей занимаются. Они мне и сказали, что купец из Тулы ищет подходящий дом в Москве.

– Спасибо, Вам, Ваше Сиятельство, не смею больше задерживать, – Трегубов встал чтобы проводить графа до двери.

Семен Павлович Колядко оказался абсолютно лысым, крайне подвижным господином небольшого роста. Отсутствие волос на голове харьковский помещик пытался компенсировать большими усами и окладистой бородой, спускающейся прямо на грудь. Перед тем как сесть на кресло, указанное Трегубовым, Колядко зачем-то осторожно его пощупал.

– Знаете, – Семён Павлович печальным взором посмотрел на Ивана и проникновенно сказал, – это так ужасно, так ужасно! Князь Дмитрий Евгеньевич так страдает! Он считает, что сие происшествие затрагивает его честь. А ведь он очень щепетилен в таких вещах. Род Бронских, понимаете, от самого, знаете ли, Рюрика, может быть, идёт. Есть такие мнения. А тут такое… Как бы руки на себя не наложил, боюсь за него.

– Мне князь показался человеком разумным, с холодной головой, – возразил Трегубов.

– Ой ли, – покачал головой Колядко.

– А что Вы думаете по поводу кражи? – спросил Иван.

– А что могу думать я? Моё дело маленькое, это у Вас и Алексея Алексеевича опыт в подобных делах.

– Но какое-то мнение Вы имеете? Какие-то предположения у Вас должны быть?

– Нет у меня предположений, – развёл руками Колядко. – Я думал, что Алексей Алексеевич арестовал этого супостата. Но вижу в Вас сомнения.

– То есть, Вы считаете, что кражу совершил господин Канарейкин?

– Да ничего я не считаю, боже упаси, – Колядко посмотрел вверх и сложил ладони перед своей бородой словно молясь невидимому богу, – я всецело полагаюсь на Вас и господина Коваля, как профессионалов в своём деле.

– Стало быть, Вы никого не подозреваете? И помочь мне не можете?

– Я бы с радостью Вам помог, поверьте, освободить Дмитрия Евгеньевича от такого груза. Понимаете о чем я? Но я же не сыщик, что я Вам могу тут предложить?

– Да, я понимаю. Скажите, как давно Вы знаете князя?

– Не могу вспомнить, знаете, у меня с цифрами какие-то вечные проблемы. Вотесли Вы меня спросите про лошадей, я вам расскажу. Это моя страсть. А цифры – нет, не моё.

– Дмитрий Евгеньевич тоже любит лошадей?

– В какой-то мере да, – ответил Колядко.