Книга Убийство в Петровском парке, страница 37 – Роман Елиава

– В какой-то мере? – переспросил не понявший ответа Трегубов.

– Князь любит скачки, – Колядко на секунду сморщил лоб и округлил глаза для убедительности. – Там мы и познакомились когда-то, на московском ипподроме. Вы не увлекаетесь скачками?

– Нет, – ответил Иван. – И что: князь много играет на скачках, проигрывает?

– Много? Нет, немного. Ставит немного, скорее для интереса. Проигрывает? Наверное, проигрывает, когда меня нет рядом.

– Вы что же, как счастливый талисман у него? – удивился Трегубов.

– Почему сразу «талисман»? – сделал обиженный вид Семён Павлович. – Просто я разбираюсь в лошадях, вижу какие возможности у лошади, какая форма, как сидит и правит жокей, есть много мелочей.

– И Вы можете предсказать какая лошадь придёт первой?

– Не всегда, – скромно потупил глаза Колядко, всем видом показывая, что и на солнце бывают пятна, но не часто.

– Такой дар, наверное, помогает разбогатеть?

– Ну что Вы! Я же не из корысти, – просто страсть. Знаете, как бывает? Некоторые одержимы женщиной, некоторые картами, проиграть всё готовы, а у меня лошади.

– Хочу Вас, Семён Павлович, расспросить, о том дне, – Трегубов решил, что со страстями, каковы бы они ни были, пора заканчивать и нужно возвращаться к делу, – расскажите как можно подробнее, что Вы делали.

– Я проснулся, пока одевался слышал, как за дверью господин Канарейкин и господин Исаев обсуждали цену дома, что конкретно – не помню – цифры не моё, ах, я это говорил уже. Потом мы все пошли на завтрак. Знаете, Дмитрий Евгеньевич предпочитает французские завтраки, а мне по душе английский, хоть это, может, и тяжеловато с утра.

– Что было после завтрака?

– Ничего не было, – пожал плечами Колядко, – горничная стала убирать со стола, князь сел в кабинете работать, а я пошел в библиотеку. У Дмитрия Евгеньевича хорошая коллекция поэзии. Это моя вторая страсть после лошадей. Очень мне итальянская поэзия нравится, флорентийская – Данте, какие стихи, какая фантазия…

– Семён Павлович, – перебил Трегубов, – так что после завтрака? Князь ушёл к себе, горничная была в гостиной, убиралась. Вы пошли в библиотеку.

– Да, так и было, – Колядко с удивлением посмотрелна Трегубова, – Вы всё верно изложили.

– А что Канарейкин и граф Исаев?

– Они собрались и уехали смотреть дом, но я не видел, только слышал.

– Что было потом?

– Потом, признаться, я вздремнул, здесь прямо, вот в том кресле. Разбудила меня горничная, позвала на обед. Представляете, не успели откушать за завтраком, так уже на обед. Невозможно столько есть! Тем более я люблю плотные завтраки…

– Семён Павлович, Вы отобедали с князем, что Вы делали дальше?

– Дальше горничная снова стала убираться. Князь сказал, что ему нужно кое-что доделать, а потом мы можем с ним прогуляться и обсудить будущие скачки, – снег уже почти сошёл, скоро начнутся забеги. Я поднялся в свою комнату и стал изучать свои записи по лошадям. Я, знаете, уже посетил ипподром, пообщался со знающими людьми, чтобы поговорить с Дмитрием Евгеньевичем предметно, по лошадям и жокеям. Вы же понимаете, что всё это не так просто, нужно подготовиться, собрать информацию.

– Да, да, понимаю, но вернемся, пожалуйста, к тому дню. Что произошло дальше?

– Дальше Дмитрий Евгеньевич закончил работать, постучал и предложил одеваться, мы оделись и вышли. Я ему начал рассказывать о перспективных лошадях, составил список жокеев с моей оценкой, он взял этот список и сказал, что двух лошадей он знает и…