Книга Дочь Иезавели, страница 107 – Уильям Уилки Коллинз

– Мне очень жаль миссис Вагнер, мама, – она всегда была добра ко мне. Как вы думаете, она умрет?

Поставив локти на колени и не отрывая глаз от огня, вдова подняла голову – огляделась – и снова уставилась на пылающие угли.

– Спроси у доктора – не у меня, – сказала она.

Снова воцарилось молчание. Мина с беспокойством смотрела на мать. Та не шевелилась, все так же неотрывно глядя на огонь. Боясь снова заговорить, Мина, чтобы привлечь внимание матери, взяла с каминной полки ручной экран и постаралась вложить его в руки матери.

От этого легкого прикосновения вдова вскочила на ноги как ужаленная. Какой кошмар был у нее перед глазами? Какие страшные звуки звенели в голове?

– Я не могу это вынести! – вскричала она. – Больше не могу!

– Вам плохо, мама? Может, прилечь?

Мадам Фонтен ничего не ответила, только внимательно посмотрела на дочь. Потом пошла к гардеробу и оттуда проговорила, как казалось, спокойным голосом:

– Пойду пройдусь.

– Но, мамочка, сейчас почти темно.

– Темно, светло – мне все равно. Нервы разгулялись.

– Позвольте пойти с вами?

Мать ответила не сразу – она беспокойно шагала по комнате.

– Какая тесная комната! В этих четырех стенах душно. Воздуха! Мне нужен воздух! Дышать полной грудью! Ты сказала, что хочешь пойти со мной? Я не откажусь от спутницы. Тебе не будет холодно?

– У меня теплая меховая шубка.

– Тогда одевайся поскорее.

Через десять минут мать и дочь вышли из дома.

Доктор Дорман явился в назначенное время в сопровождении мужчины, которого представил как хирурга. Как и в прошлый раз, Джек прошмыгнул за ними в комнату и, притаившись в углу, внимательно за всем следил.

Лекарства не принесли облегчения – состояние больной ухудшалось. Изредка она пыталась говорить, но понять ее было практически невозможно. Осязание было полностью утрачено – несчастная женщина не чувствовала прикосновения руки врача. Появился и новый зловещий симптом – ей стало трудно глотать.

– Делать нечего. Пускайте кровь, – решительно сказал доктор Дорман хирургу.

При виде скальпеля и бинта Джек выскочил из угла. Зубы его были стиснуты, глаза пылали гневом. Мистер Келлер перехватил его на полпути и указал на дверь. Но сумасшедший вырвался, увидев, как скальпель подносят к вене. Брызнула кровь, и Джек, издав вопль ужаса, выбежал из комнаты.

– Негодяи! Убийцы! Как смеют они проливать ее кровь! Ну почему я такой слабый? Почему не могу вышвырнуть их в окно? Госпожа! Госпожа! Чем я могу вам помочь?

Джек выкрикивал эти слова, сидя на полу в своей комнате. Испытывая нестерпимые муки в страхе за хозяйку, он стал кататься по полу, исступленно колотя себя в грудь кулаками.

– О, госпожа! Госпожа! Чем я могу вам помочь?

На мешке с ключами ослабел ремешок, и от судорожных движений Джека мешок ударял по полу то одной стороны, то другой. Звон ключей отозвался в его сознании, о чем-то напомнив. Джек замер и попытался спокойно думать. В комнате было темно. Свет проникал только от лампы на нижней площадке. Джек встал и тихо спустился по лестнице. На площадке он приподнял мешок и изучающе на него посмотрел. «Мне он что-то подсказывает, – подумал он. – Возможно, это “что-то” внутри?» Джек высыпал на пол ключи и выложил в ряд. Первым ему попался ключ от письменного стола. Он поцеловал его – ведь это был ееключ – и положил обратно в мешок. На последнем в ряду ключе было что-то написано. Подняв его к свету, Джек прочитал: «от шкафа Розовой комнаты».