Книга Дочь Иезавели, страница 12 – Уильям Уилки Коллинз

Несчастный выпустил руку, а сам отполз в угол и разрыдался.

– Я никогда ее больше не увижу, – тоскливо повторял он. – Никогда! Никогда! Никогда!

– Вы уже завтра увидите меня, – сказала тетка.

Больной поднял на нее полные слез глаза.

– На самом деле она так не думает, – бормотал он про себя, – просто хочет успокоить меня.

– Я приду к вам завтра, – повторила тетка. – Обещаю.

Джек притих, не до конца убежденный, и, натянув цепь, прилег у ее ног, как верный пес. Она секунду размышляла и наконец придумала, как завоевать его доверие.

– Хотите, я кое-что оставлю вам на хранение до моего прихода?

Предложение его потрясло, он поднял голову и восхищенно посмотрел на тетушку. Та вручила ему нарядную сумочку, в которой обычно держала носовой платок, кошелек и флакон с нюхательной солью.

– Я доверяю ее вам, Джек. Вернете завтра при встрече.

Эти простые слова не только примирили больного с ее уходом, но и польстили его самолюбию.

– Завтра вы получите разорванную в клочья сумочку, – шепнул смотритель перед открытой дверью.

– Позвольте не согласиться, сэр, – возразила тетка. – Не сомневаюсь, что найду ее в полном порядке.

Обнявший сумку и покрывающий ее поцелуями Джек – последнее, что мы видели за закрывшейся дверью.

Вернувшись домой, я нашел Фрица Келлера в закрытом саду позади дома, он курил трубку.

Будет нелишним добавить, что в те времена торговцы старой закалки жили на верхних этажах своих контор. Владение покойного мистера Вагнера состояло из двух просторных строений, соединенных между собой проходом. В одном доме располагались офисы и складские помещения. В другом – частная резиденция с закрытым садом.

Франц встал и пошел мне навстречу, но неожиданно резко остановился.

– Что-то случилось! – сказал он. – Вижу по твоему лицу! Умалишенный имеет к этому отношение?

– Да. Хочешь, расскажу?

– Ни в коем случае. Мои уши не созданы для выслушивания всяких ужасов. Сумасшедшего я и так могу представить… давай лучше поговорим о чем-нибудь другом.

– Ты скоро сам увидишь умалишенного (как ты его называешь). Пройдет всего пара недель.

– Не хочешь ли сказать, что он появится в вашем доме?

– Это еще самое малое, что может случиться.

У Фрица был вид человека, пораженного громом.

– Некоторые известия тяжело выслушивать на ногах, – произнес он в своей эксцентричной манере. – Давай лучше присядем.

Фриц повел меня в беседку в конце сада. На деревянном столе я увидел бутылку полюбившегося ему английского пива и два стакана.

– Я предполагал, что нечто подобное может понадобиться, – сказал Фриц. – Наливай себе, Дэвид, и выложи все как есть, пока мы не прикончили бутылку.

Я рассказал ему кое-что из того, о чем говорилось на предыдущих страницах. Фриц выслушал мой рассказ с интересом, сочувствовал Джеку, но в результате остался при своем.

– Джека в высшей степени жалко, – заметил он, – но нельзя забывать, что он тлеющий вулкан, а такие вулканы, согласно законам природы, просыпаются. Вся надежда на смотрителя. Он, конечно, не выпустит из лечебницы душевнобольного, с которым может справиться только твоя тетушка. Что она все-таки сказала тебе наедине в приемной, распрощавшись с Джеком? Одну минуту, друг мой, пока не начинай, – сказал Фриц, запустив руку под скамейку, на которой мы сидели. – У меня было предчувствие, что одной бутылки будет мало, – и вот вторая! Налей себе, и займем соответствующие позиции: ты будешь вещать, а я – переживать сильнейший моральный шок. Мне кажется, Дэвид, что пиво из второй бутылки более изысканное и отлично бодрит. Так что же сказала тетушка?