Книга Дочь Иезавели, страница 13 – Уильям Уилки Коллинз

Тетка сказала гораздо больше, чем я собрался ему рассказать.

Короче говоря, увидев плетку, цепи и самого несчастного, она приняла решение пойти на опасный эксперимент, на который мог отважиться только ее муж, останься он в живых! Что касается освобождения Джека Строу, высокопоставленная особа, которая добилась, чтобы, нарушив все правила, его поместили в больницу, могла бы с тем же успехом настоять на его выписке. Мог оказать содействие и официальный чин, заинтересовавшийся опытом, который собирался провести мистер Вагнер под конец жизни.

Изложив своими словами планы на ближайшее будущее, тетка обратилась к адвокату с просьбой придать ее словам и пожеланиям официальную форму и затем передать прошение попечителям лечебницы.

– И что ей ответил адвокат? – перебил меня Фриц.

Адвокат отказался выполнить ее просьбу, и вот что он ответил:

– Даже мужчине непозволительно так рисковать жизнью, а второй женщины, которой такое пришло бы в голову, в Англии не найти.

– Эти слова произвели на нее впечатление?

– Никакого. Она извинилась, что отняла у него драгоценное время, и пожелала хорошего дня. «Если мне никто не поможет, – сказала тетка, – сделаю все сама». И прибавила, обращаясь ко мне: «Ты сам видел, как аккуратно и старательно работает Джек, и еще видел, как он, будучи на грани нервного срыва, совладал с гневом в моем присутствии. И более того, когда он все же потерял над собой контроль, при ласковом обращении все обошлось. Неужели ты согласен, Дэвид, чтобы такого человека до конца дней держали в цепях и хлестали плеткой?»

Что я мог ответить? У тетки хватило такта не давить на меня, она просто предлагала мне подумать. С того момента я непрерывно об этом думаю – и чем дальше, тем больше меня пугают возможные последствия присутствия в доме сумасшедшего.

Фриц вздрогнул от такой перспективы.

– В тот день, когда Джек войдет в этот дом, я из него выйду. – Тут ему пришли в голову социальные последствия неразумного поведения моей тетки. – А что скажут друзья миссис Вагнер? – задался он вопросом. – Они перестанут к ней ходить – решат, что она не в себе.

– Пусть это вас не беспокоит, джентльмены, – мне все равно, что будут думать обо мне другие.

Мы оба, сконфуженные, вскочили на ноги. Тетушка собственной персоной стояла у входа в беседку, держа в руке письмо.

– Известия для вас из Германии, Фриц.

С этими словами она вручила ему письмо и удалилась.

По правде сказать, нам обоим было стыдно. Фриц с беспокойством взглянул на письмо и сразу признал знакомый почерк на конверте. «Это от отца!» – сказал он. Когда Фриц вскрыл конверт, из него выпало другое письмо. Подняв его с пола, он переменился в лице. Письмо с почтовой маркой Вюрцбурга было запечатано.

Франц держал письмо в руке, но не вскрывал его.

– Оно не от Мины, – скал он. – Почерк мне не известен. Может, что-то узнаю из отцовского письма. – Фриц прочел и передал мне письмо без всяких комментариев.

Вот содержание краткого сообщения мистера Келлера:

«Это письмо мне доставили по почте с письменной инструкцией передать его сыну. Как честный человек, я не вскрыл его, как поступаю всегда в подобных случаях. Но я не смог удержаться, чтобы не взглянуть на почтовую марку, и увидел, что письмо отправлено из города, где продолжают жить вдова Фонтен и ее дочь. Если автор письма Мина или ее мать, знай, я категорически запрещаю тебе вступать с ними в переписку. Пока я жив, наши семьи никогда не породнятся. Пойми, дорогой сын, это написано в твоих интересах рукой любящего тебя отца».