Книга Дочь Иезавели, страница 26 – Уильям Уилки Коллинз

Вдова поднесла к губам мою руку. Я предвидел, что будет дальше, и попытался заговорить, но она не дала мне шанса. На меня обрушился новый поток ее красноречия.

– Да, мой дорогой друг, мой бесценный советчик, – продолжила она. – Вы натолкнули меня на мысль о возможном вмешательстве человека, чье влияние неоспоримо. Ваша замечательная тетя – глава фирмы, и мистер Келлер должен прислушиваться к своей очаровательной хозяйке. Вот моя единственная надежда. Ради этого я продам оставшиеся у меня драгоценности и буду ждать миссис Вагнер во Франкфурте. Вы вздрогнули, Дэвид! Что напугало вас? Неужели вы думаете, что я злоупотреблю добротой вашей тети или стану просить об услугах, которые она не в силах мне оказать? Миссис Вагнер уже знает от Фрица о нашей ситуации. Пусть она увидит Мину, я же останусь в тени. За меня выступит дочь, она будет просить о единственной вещи, какой я хочу, – встречи с мистером Келлером и возможности оправдать себя. Скажите откровенно, разве я многого прошу в надежде, что ваша тетя уговорит отца Фрица принять меня?

Эта была действительно скромная просьба, и все же я испытывал сомнения.

Я оставил мистера Келлера за сочинением письма, в котором он не одобрял привлечения женщин на работу. Письмо он намеривался отправить тетке в тот же день. Хорошо зная их обоих, я боялся, как бы письменная полемика не переросла в личную ссору. Если мистер Келлер проявит упрямство, тетка покажет, у кого воля сильнее. Тогда не может быть и речи о личных просьбах, и судьбу Мины затянет густой туман.

Это с одной стороны. С другой – у меня сложилось впечатление, что у вдовы Фонтен не столь скромные планы на встречу с теткой. Я корил себя за то, что был несдержан в разговоре, и не знал, как ответить на обращенную ко мне просьбу. Мне помог случай. За дверью послышался голос Мины: «У меня обе руки заняты. Пожалуйста, откройте».

Я бросился к двери. Вдова приложила палец к губам.

– Ни слова Мине, прошу! – шепнула она. – Мы ведь поняли друг друга, правда?

– Да, конечно, – сказал я. Больше мы к этой теме не возвращались.

Очаровательная Мина вошла с подносом в руках. Особое внимание она просила обратить на пирог, который испекла своими руками.

– Я умею готовить, – сказала она, – и шить тоже. Если Фриц будет беден, я смогу исполнять и роль служанки.

Наш разговор за столом был ничем не примечателен – нет смысла его приводить. Помнится только, что мне было хорошо. После чая Мина пела. Я недавно слышал один такой же душевный романс, и у меня на глазах от мелодичной простой песни выступили слезы.

В этот вечер луна взошла рано. Взглянув на часы, я увидел, что пора уходить. Стоя у окна, Мина восхищалась игрой лунного света.

– В такой вечер стыдно сидеть дома, – сказала она. – Мамочка, давай проводим мистера Дэвида! Хотя бы до моста, и полюбуемся мерцающим на воде лунным светом.

Мать согласилась, и мы втроем вышли из дома.

На мосту мы остановились. Тем временем набежали облака, и лунный свет лишь изредка озарял воду. Мадам Фонтен сказала, что становится зябко – видно, будет дождь, и им пора возвращаться. Я предложил проводить их до дома, но они отклонили предложение, настояв, чтобы я продолжил путь. Мы договорились, что на днях я их навещу.

Когда мы произносили прощальные слова, лунный свет пробился сквозь облака, осветив проходившего мимо солидного пожилого джентльмена с трубкой во рту. Заметив меня, он остановился, и тогда стало видно, что это мистер Энгельман. «Спокойной ночи, Дэвид», – сказала вдова, протягивая руку. В этот миг лунный свет полностью ее залил, Мина держалась в тени. Через мгновение мать с дочерью уже отходили от нас.