Книга Дочь Иезавели, страница 29 – Уильям Уилки Коллинз

Я видел, что мои слова ее поразили. Она придвинула стул ближе.

– Так вы полагаете, что переписка может задержать отъезд вашей тети?

– Напротив. Моя тетя – решительная женщина, и возникшие разногласия могут ускорить ее отъезд. Но, боюсь, ей не удастся склонить мистера Келлера на свою сторону, а на его условия она не пойдет. Если тетя как глава фирмы все же применит свою власть и заставит взять на работу женщин, дружеские отношения между ними вообще станут невозможными.

– Понимаю, – сказала вдова тихо, откидываясь на спинку стула.

Во время нашего разговора Мина подошла к окну и стояла, глядя на улицу. Неожиданно она повернулась к матери.

– Мамочка, хозяйский мальчик вышел погулять. Постучать ему, чтобы поднялся?

– Зачем, дитя мое? – рассеянно спросила вдова.

Мина указала на каминную полку:

– Чтобы отнести письмо мистеру Энгельману.

Мадам Фонтен взглянула на письмо, на мгновение задумалась, а потом ответила:

– Нет, дорогая, не зови мальчика. Торопиться некуда.

Она повернулась ко мне и заговорила в своей обычной манере.

– У меня счастливый характер, – продолжила вдова. – Я всегда надеюсь на лучшее и, несмотря на то, что вы мне сообщили, продолжаю не терять надежду. Мина, дорогая, мы тут с мистером Дэвидом говорили о скучных вещах и немного притомились. Поиграй нам. – Мина послушно открыла крышку пианино, а вдова взглянула на цветы. – Вы любите цветы, Дэвид? – спросила она. – Наверное, и в ботанике сведущи? А я в своем невежестве просто восхищаюсь их красотой и ароматом – большего мне не дано. Как мило со стороны вашего доброго друга мистера Энгельмана прислать этот букет. Скажите, а каково его отношение к печальному расхождению во мнениях вашей тетушки и мистера Келлера?

Что означал этот неожиданный возврат к букету мистера Энгельмана? И почему она отклонила предложение послать ответное письмо?

Обуреваемый сомнениями, я повел себя неосторожно, ответив слишком сдержанно, и она не могла этого не заметить. Я сказал, что, по моему мнению, мистер Энгельман в этом вопросе солидарен с мистером Келлером, но точно сказать не могу – меня в эти дела не посвящают. Она все поняла, и разговора о мистере Энгельмане больше не было. Для меня даже пение Мины потеряло былое очарование, и я испытал большое облегчение, когда откланялся и вышел на улицу.

Возвращаясь домой, я обдумывал наш разговор с миссис Фонтен, и мои сомнения постепенно переросли в конкретные подозрения. После моих слов вдова уже не могла надеяться на свидание с мистером Келлером через посредничество тетки. Может, она решила использовать влияние мистера Энгельмана на своего партнера? Не уничтожила ли после моего ухода пренебрежительный ответ на цветочное подношение, написав новое письмо с приглашением ее навестить? И не оборвет ли жестоко общение с ним, когда цель будет достигнута?

Всю дорогу тревожные мысли не оставляли меня. За ужином стало ясно, что мои худшие опасения подтвердились. Бедный мистер Энгельман, ничего не ведающий о западне, вырядился, как говорится, «с иголочки» и был в прекрасном расположении духа. Мистер Келлер лукаво поинтересовался, не собирается ли компаньон жениться. Потеряв от радости голову, мистер Энгельман рискнул ответить шуткой, затрагивающий больной для партнера вопрос о женском труде: