Книга Дочь Иезавели, страница 8 – Уильям Уилки Коллинз

Мы покинули комнату. Впереди шли тетушка и смотритель, следом – мы с адвокатом. Замыкал шествие человек, стоявший за дверью. Не знаю, кто это был – Яркомб или Фосс. Главное – это был мужчина могучего сложения, сильный, грубый и на вид жестокий.

– Он один из наших помощников, – объяснил смотритель. – Возможно, придется позвать еще одного, чтобы не случилось беды, мадам.

Мы поднялись по лестнице, отделенной от нижнего этажа массивной запертой дверью, и прошли несколько мрачных коридоров с чередой надежно укрепленных дверей, из-за которых неслись крики ярости и боли – то отдаленные, то совсем близко. Они чередовались с жутким хохотом, и трудно сказать, что было страшнее. Наконец нам открыли последние двери, самые массивные из всех, через которые мы ранее прошли. Оставив позади яростный шум, мы оказались в небольшом круглом холле. Здесь смотритель остановился и прислушался. Стояла мертвая тишина. Смотритель подозвал помощника и указал на тяжелую, дубовую дверь.

– А ну-ка взгляни, – сказал он.

Помощник отодвинул маленькое оконце и заглянул внутрь сквозь решетку.

– Он спит или бодрствует? – спросил смотритель.

– Не спит, сэр.

– Выходит, работает?

– Да, сэр.

Смотритель повернулся к тетке.

– Вам повезло, мадам. Вы увидите его в спокойное время. Ему нравится плести из соломы шляпы, корзины и коврики. И, уверяю, у него неплохо получается. Один из наших докторов, известный остроумец, дал ему прозвище Соломенный^[3]Джек. Так мы открываем дверь?

Тетушка сильно побледнела, было видно, что она старается побороть волнение.

– Дайте мне пару минут, – сказала она. – Я хочу собраться с духом перед встречей.

Тетка села на каменную скамью у двери.

– Расскажите мне все, что знаете об этом несчастном, – попросила она. – Я спрашиваю не из простого любопытства – для меня это важно. Он молод или стар?

– Если судить по зубам, – начал смотритель, словно речь шла о лошади, – то он довольно молод. Но у него седые волосы и землистый цвет лица. Насколько нам удалось выяснить (а вызвать его на разговор бывает себе дороже), перемены в его облике связаны со случайно принятым ядом. А что случилось на самом деле, когда это было и где, он или не помнит, или не хочет говорить. Нам известно только, что он совершенно одинок. Он говорит на английском, но с непонятным акцентом, и мы не знаем, иностранец он или нет. Ему повезло, что он оказался здесь. Это королевское учреждение, и сюда мы обычно принимаем только пациентов из образованного класса. Но Джеку Строу удивительно повезло. Будучи в невменяемом состоянии, он попал под колеса такой высокой особы, чье имя я даже не смею произнести. Великосветскую даму несчастный случай настолько потряс (кстати, совершенно без оснований, так как мужчина практически не пострадал), что она привезла его в лечебницу в своем экипаже и потребовала немедленной госпитализации. Да, миссис Вагнер, великодушное сердце этой дамы не уступает ее высокому положению. Время от времени она справляется о везунчике, угодившем под колеса ее экипажа. Мы, конечно, не сообщаем ей, каких трудов и расходов стоит нам его пребывание в лечебнице. Для него заказаны специальные оковы и, если я не ошибаюсь, – тут смотритель обратился к помощнику, – еще новая плеть. Все для его же блага.

Помощник засунул руку в огромный карман и вытащил оттуда разветвленную плеть с множеством ремешков. Он оглядел орудие пыток с гордостью и удовольствием.