Книга В Рождество у каждого свой секрет, страница 41 – Бенджамин Стивенсон

Я шел с предельной скоростью, на какую только мог решиться. Луч фонарика то и дело выхватывал из темноты какое-нибудь животное, тотчас стрелой убегавшее в заросли под шорох листьев. Наверху блестели десятки ярких точек — сумчатые. Повсюду вокруг была жизнь.

Тут я заметил отблеск чего-то металлического, сделанного человеком.

— Динеш? — позвал я, осторожно приближаясь.

Не хватало еще сломать ногу или разбить голову при падении. А то и еще хуже — сорваться в пропасть. Отвесные стены плато Катумба уходят вниз на триста с лишним метров. Вы даже не поймете, что все кончено, пока в ушах не засвистит ветер.

Земля под ногами сменилась камнем, и я пошел еще медленнее, решив, что приближаюсь к обрыву. В зелени и ночной темноте могут скрываться не только скалы и змеи, но и человек. Что, если Динеш оставил что-то у края пропасти и теперь ждет, когда я наклонюсь подобрать находку? Достаточно просто толкнуть меня в спину. Могут пройти годы, прежде чем обнаружат мой труп.

Ветви заспиной зашуршали, сверху посыпались листья и плоды, мое сердце забилось, как после разряда дефибриллятора. Я обернулся. Фонарик не высветил ничего, кроме стволов и крохотных глазок.

Я подошел еще ближе к блестящему предмету. Это оказались очки. Они лежали поверх старательно зашнурованных ботинок. Странная композиция уместилась над самым обрывом, таким глубоким, что луч фонарика терялся в темноте.

Я попятился прочь от обрыва. Ноги мои были ватными, зато я больше не боялся, что на меня набросятся из зарослей. Аккуратно поставленные ботинки, очки, повернутые так, чтобы отражать свет. Это же очевидно. В этом все дело. Я представил себе Динеша с размазанными по лицу соплями, который спокойно снимает ботинки, бережно кладет на них очки, а потом выпрямляется и бросается в пропасть.

Но и детективы, и читатели всегда должны помнить: нет трупа — нет убийства. Если вы не нашли тело, можете смело ставить последний доллар на то, что человек скоро объявится. Меня так уже дважды провели в прежних расследованиях, и больше я на это не клюну.

Я повернулся к притихшей стене деревьев:

— Динеш! Прыгают со скалы виновные, испуганные прячутся.

Из чащи не донеслось никакого ответа. Я удвоил ставку. Сюжет был слишком знакомый. В 1957 году человек по имени Вир Гордон Чайлд^[13]оставил шляпу, компас, трубку и очки у края скалы в Голубых горах, прыгнул вниз и разбился насмерть. Динеш просто копировал эту историю. Разве покончил бы с собой тот, кто осуществил такое дерзкое публичное убийство? Но у монеты была и другая сторона: разве стал бы кто-то имитировать самоубийство только для того, чтобы избежать вопросов не совсем настоящего детектива?

— Вы ведь убегаете не от меня, правда? Кого вы боитесь?

В темноте прозвучал голос, но я не мог бы сказать, откуда он доносился: слева, справа или спереди.

— Не знаю. В этом-то все и дело.

Из зарослей слева от меня появилось измученное лицо Динеша. Оставшись без очков, он непрерывно моргал. На босые ноги налипли грязь и листья.

— Просто отстаньте от меня, и все, — засопел он. — Я никого не убивал.

— Я и не говорю, что вы убивали, — ответил я. — Но вы боитесь оказаться следующим в чьем-то списке. Думаю, Лайл что-то знал о том, что случится сегодня, вот его и убрали. А вы испугались, что можете стать еще одной оборванной нитью. Поэтому вы и кричали, будто прыгнули в пропасть.