Книга Восемь дней до убийства, страница 46 – Елена Фили

— Я же говорил, отравление — женское преступление. Не тот ты человек, который может долго плести паучьи сети. Скорее просто отойдешь в сторону, гордый и непонятый. Чистоплюй.

— Зануда.

— Сукин сын.

— Маму не трогай, порву.

Они помолчали, улыбаясь. И пошли по коридору, выискивая тихое место, где можно поговорить и чтобы поблизости не было видеокамер.

* * *

— Туся, хватит дуться.

Паша стояла перед платяным шкафом, задумчиво перебирая одежду. Духота, проникавшая через открытую дверь лоджии, делала воздух в комнате густым и каким-то липким. Паша аккуратно складывала теплые вещи в чемодан, потому что из-за жары они в санатории не пригодились, а другие, легкие, летние, откладывала на кровать: что-то нужно будет перегладить, а что-то простирнуть.

За окном шумели сосны, доносились обрывки разговоров отдыхающих, которые гуляли внизу. Туся растянулась на кровати, отвернувшись от Паши. На другой кровати, уставившись в открытую дверь лоджии, лежала Дина.

— Девочки, это молчание начинает действовать мне на нервы. Осталось потерпеть чуть-чуть, всего пару часов до ужина. Мы этому смешному сыщику с дурацкой улыбкой все рассказали. Никаких доказательств, что Бориса отравили, у него нет и быть не может, потому что сердечная недостаточность Бориса подтверждена кардиологом, она же выявится, когда судебный эксперт обследует тело. Сердце — хрупкий механизм. Один лишний миллиграмм, и уже ни кардиолог, ни судмедэксперт не найдут ничего, кроме естественной причины. Герман ошибся с дозировкой, вот и все.

Дина засунула голову под подушку и сверху придавила сложенным пледом с кровати.

— Зачем ты это говоришь? — зло зашептала Туся. — Ты же знаешь, Динка переживает, что Герман по статье вылетит с работы.

— Потому что хватит прятать голову под подушки и пледы! Если ураган надвигается, глуподумать, что он пройдет мимо. Надо подготовиться. И ладно Дина. Она винит себя в смерти мужа, но ты-то что как с цепи сорвалась? Примчалась от этого Коломбо, сопишь, молчишь, злишься.

— Этот, как ты говоришь, смешной сыщик сразу понял твою уловку — подослать меня как шпионку. Спросил только, за кого ты больше переживаешь: за Германа или за Дину?

— Ты на встречу пойдешь вот так? В сарафане?

— Как мне было стыдно! Коломбо очень хороший, тетя Пашка! Из-за него Германа исключили из школы, и Коломбо до сих пор мучается, что виноват.

— Возьми кофту, к вечеру с Волги потянет прохладой.

Завибрировал смартфон Дины, поставленный на беззвучный режим.

Паша с Тусей переглянулись. Туся поднялась и посмотрела на экран, потом свалила с головы сестры сооружение из подушки и пледа.

— Герман звонит. Наверное, нам пора выходить.

Дина схватила телефон и, выскочив на лоджию, плотно прикрыла за собой дверь.

Туся фыркнула.

— Какие могут быть тайны после исповедей сегодняшнего утра? Коломбо нас ловко развел!

— Не переживай ты так. Он, конечно, смешной, но неглупый. И тебе подходит. Не будет поддаваться на твои провокации… Не хочешь кофту, возьми мою шаль. — Паша протянула шелковую шаль, расписанную павлиньими перьями. — Она на вид легкая, но очень теплая.

— Лучше кофту. А то буду как павлиниха.

Открылась дверь лоджии, и вошла Дина.

— Я иду с вами. Герман поведет к беседке Коломбо, — объявила она, подошла к стопке вещей, сложенных тетей, и вытянула оттуда толстый свитер, отчего вся аккуратная ровная башня развалилась. — В коридоре вас подожду.