Книга Этот человек опасен, страница 62 – Питер Чейни

Сзади к особняку подходят заросли кустов. Они располагаются полукругом. От лужайки во все стороны расходятся дорожки. Среди них узнаю те, о которых слышал от Вилли.

Сигелла и Констанс встречают нас на ступенях крыльца. За ними – еще несколько человек. Вижу дворецкого, роль которого в спектакле Сигеллы исполняет парень по кличке Чикагский Бык. В Штатах он отбывал срок за убийство и сбежал. Внутри уже полно гостей и слуг (в том числе и настоящих). Надо отдать должное Сигелле: он великолепный постановщик своих спектаклей.

Констанс уводит Миранду попудрить носик. Я по-прежнему сижу за рулем. Сигелла спускается, подходит к машине и наклоняется ко мне.

Он улыбается, словно кот, закусивший канарейкой. Чувствуется, он очень доволен собой.

– Отличная работа, Лемми! – одобряет он. – Мы подходим к финишу. Думаю, недалек тот день, когда ты станешь почти миллионером и сможешь купить себе птицеферму в Миссури, о которой мечтал.

Я тоже улыбаюсь и говорю:

– Пока курочки несут золотые слитки, это по мне.

Потом завожу мотор и еду за дом, где находится гараж. Там оставляю машину смотрителю гаража и оглядываю окрестности.

Сразу за лужайкой, ярдах в тридцати, начинаются заросли кустов, занимающие всю заднюю сторону. Встаю лицом к кустам. Слева широкая дорожка, петляющая между деревьев, а справа – та самая тропка, о которой рассказывал Вилли Боско.

Думаю, пока это все, что мне надо знать, и потому возвращаюсь к парадному крыльцу и вхожу внутрь.

За двустворчатой дверью начинается большой зал, весь отделанный дубовыми панелями. Мне это нравится, только оттенок чуть темноват. Справа и слева – по бару. В том и другом полно гостей обоего пола. Все хлещут выпивку так, словно впервые до нее дорвались.

Как я уже сказал, народу в зале хватает. Вся эта публика разоделась, словно для приема в Белом доме, однако взгляд повсюду натыкается на физиономии, знакомые мне еще по Штатам. Эти – настоящий сброд, чем и гордятся. На двоих из каждых трех висят убийства. Думаю, что и некоторые дамочки нажимали пальчиком на спуск. Утверждать не берусь, но мне так кажется.

Тут же толкутся и иностранные гости. В основном французы и немцы, а также парочка незнакомых мне итальянцев. Со стороны кажется, будто Сигелла устроил внеочередное заседание Лиги наций.

Иду в мужскую комнату, где умываюсь с дороги, после чего возвращаюсь в бар и заказываю себе двойную порцию виски. Перебрасываюсь шутками с гостями. Все ведут себя учтиво и говорят вежливым тоном. Словом, безупречные леди и джентльмены. Со стороны кажется, что никто из них вовек не мотал срок. Но это со стороны. А если суммировать все тюремные приговоры эти лощеных гостей, число лет как раз дотянет до второго пришествия, что уже о чем-то говорит.

Сигелла фланирует по залу, обменивается любезностями – словом, ведет себя как идеальный хозяин. Скорее всего, он это тщательно репетировал, поскольку свою роль играет прекрасно.

Звенит колокольчик, и все отправляются переодеваться к обеду. Я остаюсь в зале, поскольку обед не входил в мои планы и смокинга я не захватил. Отдаю должное бару: вся выпивка здесь английская и отменного качества.

После этого слоняюсь по залу и знакомлюсь с его расположением. В дальнем конце вижу еще одну двустворчатую дверь, ведущую в столовую. Столовая просторная, с большими зашторенными окнами, хотя солнце еще не зашло. В центре – накрытый обеденный стол, за которым, по моим расчетам, поместится человек шестьдесят, а то и семьдесят.