Книга Вы не поверите!, страница 35 – Питер Чейни

Джеральдина вперивается в меня взглядом.

– Понимаю… понимаю, – бормочет она.

– Дорогуша, послушайте, что я вам скажу, и пораскиньте мозгами. Я способен понять многое. Почти все. Гляжу на вас, и мне ясно: вы так запали на этого русского парня, что не отдаете себе отчета в своих действиях. Но после попытки меня подмазать я начинаю думать, что Уиллис Перринер не так уж не прав в своем предположении. А он подозревает наличие взаимосвязи между вашим желанием поскорее выйти замуж за Нарокова и исчезновением Бадди. Возможно, вы ничего не знаете об обстоятельствах пропажи брата, а если бы вам и рассказали, вы бы не поверили, поскольку глаза замылены этим русским. Но вам нужно следить за каждым шагом. Хочу, чтобы эта мысль крепко укоренилась в вашей очаровательной головке. Вы не выйдете замуж за Нарокова до тех пор, пока я не выполню свою работу. Учтите, я говорю не про мистера Хикори, чье задание было гораздо проще. Я говорю про мистера Коушена, а мистер Коушен – парень суровый.

Джеральдина дерзко встряхивает головой:

– Вы не только суровый парень, но и еще весьма грубый. – Ее глаза гневно пылают. – К вашему сведению, мистер Коушен. Я свободная белая женщина и вдобавок совершеннолетняя. Я вправе делать все, что пожелаю. Я намерена выйти за Сержа Нарокова, и ни вы, ни Федеральное бюро расследований, ни отец мне в этом не помешают.

Должен сказать, парни: когда дамочка Джеральдина злится, она потрясающе выглядит. Может, вам смешно, но я всегда залипаю на гневающихся дамочек. В такие моменты их характер проявляется по полной.

Смотрю на Хуанеллу. Та сидит, привалившись к спинке стула, и невозмутимо курит. Кажется, происходящее ее слегка забавляет. Хотелось бы мне знать, какой козырь эта цыпочка припрятала в рукаве.

Тушу окурок и подхожу к столу:

– Послушайте меня, Джеральдина. Внимательно послушайте. Забудьте про свадьбу с Нароковым. Не выйдете вы за него, и точка. Думаете, никто не в силах вас остановить? А вот и нет. Я смогу. И остановлю.

– Очень интересно, – ледяным тоном произносит эта цыпочка. – Позвольте спросить: каким образом?

– Есть такое явление, как международная полицейская взаимопомощь, – говорю я. – Мне достаточно провести десять минут в здании «Сюрте насьональ», и ни одна парижская брачная контора не зарегистрирует ваш брак. Французская полиция наложит запрет.

Джеральдина пожимает плечами:

– Значит, вы намерены зайти так далеко. Правда, я очень сомневаюсь, что получится, мистер Коушен. Хорошо, допустим, вы воспрепятствуете моему официальному браку с Сержем, но помешать мне соединиться с ним никак не сможете. А я в любом случае это сделаю.

– Я помешаю и в этом, – улыбаюсь я. – Даже если мне придется запихнуть русского красавчика в одну из местных тюрем по ложному обвинению, я это сделаю. Не будете вы с ним вместе. Вот так-то.

Джеральдина вновь садится, опустив плечи.

– Какой ужас, – шепчет она, глядя на Хуанеллу. – И что нам теперь делать?

Хуанелла смотрит на нее, потом улыбается. Дескать, не волнуйся, крошка, что-нибудь придумаем. Потом давит окурок в пепельнице, встает, придвигает к себе перчатки и снимает сумочку, висевшую на спинке стула.

– Дело дрянь, – говорит Хуанелла. – Боюсь, Джеральдина, с ним уже ничего не поделаешь. Этот парень действительно суров. – Она лезет в сумочку за губной помадой. – Но может, я кое-чем смогу помочь, – говорит Хуанелла, поворачиваясь ко мне.